Чтение онлайн

– Да, так мелочишка. Я тут на досуге придумал, для хроноустановки блок горизонтального и вертикального наведения в пределах плюс-минус 30 градусов от нормали.

Профессор напрягся, и его взгляд стал походить на взгляд сокола перед атакой. А я продолжил, как ни в чём не бывало:

– В нашей установке мы используем законы оптики. В этой связи я предлагаю на выходе луча из хроносинхронизатора поставить подобие системы призм, которые будут отклонять поток в ту или иную сторону. Как показывают расчёты, это можно сделать в пределах 30 градусов. Но если поставить второй каскад, то соответственно – 60 градусов и так далее. В качестве призмы хронопотока нужно использовать… сферу нуль-пространства, а величина отклонения будет зависеть от потенциала и метрических параметров. – Я едва удержал профессора за полы пиджака. – Погодите, Сергей Иванович. Это ещё не всё. Я придумал, как нам вообще отказаться от хронокапсулы. Интересует?

На профессора невозможно было смотреть. От нетерпения и азарта он явно собирался вытряхнуть из меня душу.

– Дело в том, что после прохождения через предложенную систему наведения, хронопоток изменит свои ламинарные свойства и начнёт закручиваться внутрь, подобно колечкам дыма, которые пускают курильщики. В рассчётной точке должен возникнуть устойчивый вихрь в виде тороида, энергетически связанный с установкой. А поскольку вся энергия будет сосредоточена на периферии, то середина тороида, тоесть дырка от бублика станет безопасным порталом отсюда туда и наоборот. Таким образом, мы можем получить хронопортал нужного нам диаметра, а также имеем возможность заранее программировать точку открытия с нужным нам смещением в пространстве. По моим расчётам нынешней мощности электростанции должно хватить на десятиметровый конечный тороид. Вот ознакомьтесь, – и я выложил на стол тонкую пачку бумаг.

Профессор опустился в кресло и замер, будто примороженный. Толи он осмысливал сказанное мной, толи от моих идей ушёл в нирвану. Потом он очнулся, и устало взглянул на меня, видно закончилось действие его коктейля с женьшенем:

– Вот мы и добрались до сути вопроса. То, что ты не от мира сего я тебе уже говорил, а теперь и не знаю, что добавить. Я горжусь, что живу с тобой в одно время. Только нос не задирай, – он встряхнулся, устало улыбнулся и уже на ходу бросил, – я сейчас к математикам и разработчикам, а ты пока чай покрепче завари и посмотри бумаги на столе, там текущие отчёты по работам на острове Онекотан и по проблеме на озере Калыгирь.

На Онекотане работы шли полным ходом с опережением графика. Там уже монтировалось оборудование мощной термальной электростанции, и закончился нулевой цикл комплекса хроноустановки. Одновременно туда непрерывно завозились самые разные материалы для будущей переброски в прошлое.

Озеро Калыгирь открывало тайны неохотно. Наша учёная братия понатыкала там кучу разных датчиков и приборов и выяснила, что в той горке находится три большие полости, от которых отходят в стороны и вниз на неопределённую глубину длинные и абсолютно прямые каналы. Зарегистрирована высокая энергетика и фоновое излучение, которое периодически меняет вектор, как, например, в локаторе или радаре.

Через час вернулся профессор, довольный, бодрый и весёлый. Отодвинув чашку с крепким чаем, он вытянул из-под стола бутылку коньяку, тяпнул сотку и начал монолог:

– Вот ты, Пашка, порой думаешь, что старик зануда, пьяница и циничный грубиян. Знаю, думаешь, думаешь. Помню, как ты окрысился на космодроме после полёта. А ведь тот раз Александр был абсолютно прав, я переживаю из-за каждой твоей выходки, вернее выхода. Спрашивается, какого рожна ты всё время лезешь в самое пекло? Две отлично подготовленные команды с нетерпением своей очереди дожидаются, так нет же, каждый раз везде и всюду тебе самому надо обязательно свою башку сунуть! Может хватит, а, Паш? Давай здесь поработаем. Ты только посмотри, какие у тебя идеи образуются, конфетки, а не идеи. Отнёс твои расчёты математикам, так они наверно до сих пор от восторга глаза закатывают и слюни пускают. Ты хоть понимаешь, что только что поменялась вся концепция хронопереноса? Ни хрена ты не понимаешь! В третью экспедицию наверняка опять сам попрёшься? Так и знал. Ну, скажи на милость, что тебе там делать, ведь выход намечается исключительно морской и технический? – профессор прихлебнул уже остывший чай и с надеждой посмотрел на меня.

– Сергей Иванович, это будет мой пятый выход за кромку, – я старался быть как можно более убедительным. – Скажите, у кого из десантников имеется такой опыт? А что касается морской специфики, то времени для подготовки ещё навалом. К тому же я не собираюсь управлять кораблём и его боевыми частями, а исключительно координировать действия отряда в соответствии с задачей. А, если и доведётся командовать, так не оплошаю. Под моей рукой были и взвод, и рота, и две сотни, и армия. Разберёмся.

– Но там же будет война, – профессор явно не знал, как ему аргументировать.

– Можно подумать, что раньше я на курорты мотался. Вопрос решённый, но я хотел поговорить о другом, – я сделал многозначительную паузу, и Артемьев напрягся. – Я хочу вытащить из прошлого своих погибших друзей.

– Ты с ума сошёл! – профессор встал и принялся ходить, засунув руки в карманы. – Это же явный парадокс. Одно дело действовать в прошлом, другое – смешивать обстоятельства. Я против!

– Сергей Иванович, не обижайтесь, но в данном случае не важно против вы, или нет, – я начал заводиться. – Я просто, как близкого друга, поставил вас в известность. Для себя я уже всё решил и не хочу, чтобы имелись недоговорённости. Более того, это моё категорическое условие, а посему прошу соединить меня с Деми.

Взглянув на мою сердитую физиономию, профессор подумал, покачал головой и устало сел за стол:

– Хорошо, пусть будет так. Набери на коммуникаторе первые двенадцать цифр числа «фи» – 161803398875 и представься.

Я сначала удивился, а потом вдруг почему-то разволновался. Взял коммуникатор набрал цифры и услышал «Кто?»

– Павел Смирнов.

Не успел договорить, как реальность свернулась в спираль, брызнула огоньками и резко потемнела. Меня на миг охватила паника, я задохнулся от неожиданности, а потом обнаружил себя в знакомом зале, в котором впервые общался с Деми. Как и в прошлый раз, он сидел на своём вычурном чёрно-серебристом кресле в своём неизменном обтягивающем искристом тёмном костюме и доброжелательно смотрел на меня. Я молчал, поскольку не знал вежливо ли начинать разговор первым.

– Здравствуй, Павел. Насколько я понял, у тебя появились важные вопросы.

– Привет, Деми. Прости, что побеспокоил, ведь в твоих масштабах мои проблемы исчезающе ничтожны, – я пытался формулировать, а получалась банальщина.

– Не напрягайся. Говори прямо и просто, а что касается моих забот, то твой визит что-то вроде переменки в вашей школе. Тем более что пока мы беседуем, ничего не происходит, поскольку время стоит, – он кивнул головой, и напротив него появилось такое же кресло, – присаживайся и говори.

Как-то незаметно напряжение спало, мне стало пофиг, значит, я пришёл в себя:

– У нас с профессором Артемьевым возникли разногласия по поводу взаимодействия прошлого и будущего. Сегодня я попросил его помочь организовать эвакуацию из прошлого моих погибших друзей. Профессор возражает, считая, что возникнет причинно-следственный парадокс. Я сослался на прецедент эвакуации двух аборигенов и оставления в прошлом наших современников, а также абсолютную стабильность настоящего после всех наших экспедиций. Хотелось бы услышать твоё мнение.