Эскандер
Шрифт:
Сокровища все Нерм-Паяна я ей предлагал — отказалась; — [любит и в страхе глядит на меня непонятная дева.]
[Мой взор не постигнет ее;] [пронижет] [как] Но солнце проникнуть не может сквозь дебри Зуль-мата.
[Но] в таинственном мрачном лесу сокрывается светлый источник, которого волны [всю] всем жизнь обновляют.
И в Зенде [сокрывается] есть [чистое] светлое сердце — источник блаженства.
Зенда ([одна] всходит на холм[е] пред станом Эскандера).
Пламень обнявший полсвета! Эскандер, ты мыслишь на небо проникнуть и свергнуть с престолов воздушных богов обладающих миром.-
Но что ж оторвет от Земли земную стихию,
Измерял ли властью своею свои ты желанья?
Взберись по могиле народов, тобой пораженных, на небо!
–
В ней кости отца моего! — Они ль тебе будут ступенью? Нет, гордый властитель Земли!..
О, если б ты был и добрее и ближе душой своей к Земле!
О, если б ты не был [не] преступник для девы тебя полюбившей!
Тогда бы, Эскандер, ты был мне [был ты] дороже владычества воли над всей Вселенной.
Дороже и цели мечтаний своих закоснелых, наследник Олимпа!
–
[Как] Теперь драгоценна мне нить твоей жизни, [пусть буду я] но так как для Парк[ой]и [твоею] жестокой; В объятьях [Парки] моих ты узнаешь блаженство. Но с этим блаженством сольется конец твой!
Эскандер. И я не останусь в том мире, где сердце узнало ужасные Чувства!
Достаньте мне испить воды
[Ах дайте мне воды живой] из Аб-Хэида {Источник живой воды Аб-Х[е]эид, в лесу непроницаемом Солнцем называемом Зуль-мат в провинции Шехер-Хурут (прим. автора).}.
Она [во мне] мои все силы обновит. Отцом оставлена в наследство мне обида
‹2› [страшная мне] душу тяготит
Но клятва
‹1› [мщения на дочери лежит].
Эскандер! кто тебе от девы оборона
[От девы, мстящей за отца]
Кто отдаляет час [ужасного] конца
Ее любовь! — но стены близки Вавилона
[И близок час и твоего конца]!
[Мне] и [в помощь] [тень] [мне] ‹нрзб.› [отца]
[И силы подкрепит тень моего отца]
[И воскресит мой дух] тень грозного отца близка
Там упаду в твои объятья без защиты,
Там чувства мне восторгами волнуй
И усладит вдвойне мне душу ядовитый
Любви и мщенья поцелуй!
Эскандер ([один в] в загородных чертогах жрецов близ храма Бела [близ] Вавилона)
Зенда (на очах ее слезы)
Эскандер (в безумном исступлении чувств)
Еще обними меня [дева] Зенда, еще я горю, на сердце растают [и спеги] гранитные льдины Кавказа!
Мучительны, Зенда, нет, сладки томленья любви!
Юпитер, отец мой, завидуй!
В объятиях Леды, божественный лебедь, завидуй!
О Зенда, в груди твоей солнце!
Прочь! обожгла меня дева!.. Желаний огонь… в объятьях твоих… я пламенем залил!..
Волнуется кровь! Так Понт бушевал и взбрасывал волны, чтоб сдвинуть Лактонию в бездну! и сдвинул! И облит огнем как дворец Истакара; трудом и веками его созидали а сильный в мгновенье разрушил!
–
Мне душно под небом! И небо стесняет дыханье! его бы я сбросил с себя, чтобы только вздохнуть в беспредельном пространстве!
(Зенда бросается в его объятья; по мгновенно вырвавшись скрывается за столпами чертогов)
Пусти меня Зенда, дай меч мой, я цепи разрушу, которыми ты приковала к земле Александра!
Дай меч мой! Но где же ты дева? Или ты призрак? Или Юпитера пламень с неба на казнь мне упавший!
Отец! ты трепещешь, чтоб я не похитил и волю твою и державу над миром!
Своими громами меня поразил ты!
И молнии твои вкруг меня обвились, как змеи!
Ты сбросил меня в страшный Тартар!
Юпитер! и ты знаешь зависть к счастливцу!
[Я смертный!]
ПРИМЕЧАНИЯ
Эту поэму Вельтман писал на Балканах, во время осады крепости Шумла в июне 1829 г., в тетради в плотном коричневом переплете, которая хранится в архиве писателя (ОР ГБЛ, ф. 47, р. I, к. 28, ед. хр. 1). Черновик, вместе с титульным листом, занимает 7 листов (13 страниц). На обороте титульного листа — запись более позднего времени (первой половины 1830 г.). Она является попыткой написать акростих, каждая строка которого должна была начинаться с первой буквы имени Екатерины (Е. П. Исуповой). Написаны столбиком четыре буквы (ЕКАТ) и сочинены два стиха. В черновике есть примечания самого автора, отсутствующие в печатных изданиях. Осенью 1830 г. Вельтман передал тетрадь издателю "Московского телеграфа" Николаю Полевому, и тот предложил опубликовать поэму отдельно в журнале до выхода в свет части I «Странника», что и было исполнено.