Чтение онлайн

В смысле — отстань? Или денег отвали? — гадал я. То ли Арадзиро требовал взятку, то ли за последнее время разучился браниться. Он понял, что я ничего не понял, и тяжело вздохнул.

— О-В-О-Л-и-П, — по буквам произнес он. — Организация Взаимодействия Общественных Лиц и Полиции. Создана совместно Департаментом общественных отношений полиции Токио и кадровым отделом.

Японские копы в целом и токийские копы в особенности нуждались в хорошей рекламе. В последнее время передовицы только и писали, что об амфетаминах в полиции, дедовщине, появлении на публике в нетрезвом виде, взяточничестве, мелком воровстве, о том, что копы залезают с фотоаппаратами школьницам под юбки, — и все это на фоне извечных обвинений в непотизме, пренебрежении профессиональным долгом, использовании пыток во время следствия и фабрикации дел. Судя по всему, новое столетие окажется невеселым для мальчиков в синем.

— ОВОЛиП напоминает общественности, что мы — хорошие парни, — продолжал Арадзиро. — Нормальные граждане, как все.

— Ну, не знаю, — протянул я. — С виду она, конечно, симпатичная.

— ОВОЛиП не она, а он.

— Прогрессивно. Вы, наверное, — первая в мире полиция, избравшая голубой талисман.

Арадзиро выдавил улыбку. Она шла ему, как балетная пачка сумоисту. К счастью, черты его лица быстро приняли обычный вид, и Арадзиро вернулся к излюбленной манере утомленного бюрократа. Постучал ручкой по столу. По-моему, даже ручке было скучно.

— Хватит ерунды. Перейдем к вопросам.

— Хорошо, — согласился я. — Первый вопрос: кто этот блондин? Мне показалось, он изображает Дольфа Лундгрена. 102 Это административное правонарушение или уже уголовное?

— Вопросы буду задавать я, — уточнил Арадзиро. — Назовите ваше имя.

— Ах, как неприятно, Арадзиро-сан!

— Такова официальная процедура, Чака. Имя?

Я назвал свое имя. Потом он заглянул в мой паспорт, спросил, кем я работаю и на кого. Когда я упомянул «Молодежь Азии», Арадзиро на миг оторвался от своего блокнота.

— Так и пишете для детишек? — сказал он то ли сердито, то ли насмешливо. Наверное, сердито — насмешливость не в природе Арадзиро. Отвечать я не стал.

— Визитная карточка есть?

— Я всерьез думаю, что скоро непременно обзаведусь.

Это ему не понравилось. Совсем не понравилось. Он глянул на меня с жестким прищуром, выдержал паузу. Решив, что я дозрел, спросил, где я остановился. Я назвал отель.

Детектив взялся за телефон, потыкал в кнопки, переговорил и убедился, что я проживаю в отеле «Рояль». Удовлетворившись, он повесил трубку.

— Где вы провели эту ночь?

Тут я призадумался. Эта ночь успела отодвинуться в эпоху Хэйан. 103 Наконец я сообразил. Соня и Зубочистка решили пожаловаться на меня после той схватки в «Краденом котенке». Куда мир катится — легкая потасовка в стрип-клубе и уже вызывают конов?

— Всюду побывал, — сообщил я. — Закончил вечер в заведении под названием «Краденый котенок». Стрип-клуб в Кабуки-те.

Он кивнул и застрочил в блокноте.

— Часто бываете в стрип-клубах?

— Я работаю над статьей, — возмутился я. — Ваше дело — прессовать мальчишек на скейтбордах, мое — писать статьи в журнал. Мы с вами — детали единой системы сдержек и противовесов, опоры общественного здоровья и всемирной экономики.

Фыркнув, Арадзиро вывел в блокноте слова: «журналист-ублюдок». Давление у меня от такого слегка подскочило, но я справился.

— Над какой статьей вы сейчас работаете, господин Чака?

— Пишу о Ёсимуре Фукудзацу. Пытаюсь выяснить, что произошло в ночь его смерти.

— Неприятно вам об этом сообщать, но вас опередили. Эта история опубликована во всех газетах. Ёси умер от передозировки наркотиков. Полагаю, теперь вы уедете домой, в Америку, а?

— Я буду так скучать без вас!

Арадзиро что-то проворчал и отложил блокнот. Потер запястьями глаза, откинулся на стуле и смерил меня холодным взглядом.

— В Новый год я всегда хожу в храмы, — заявил он. — В храмы и церкви. Одно время даже ходил в католическую церковь в Ёцуя. Слушаю, как колокол бьет 108 раз. Покупаю метлу, чтобы вымести беды, свечи, стрелы хамая, которые уничтожают зло. Мою руки, кладу богам пирожки моти, ем эти иисусовы конфетки. Весь ритуал. Я — настоящий фанатик Нового года. А когда я сделаю все, чтобы умиротворить богов, я молюсь. Знаете, о чем я молюсь?

— Чтобы ОВОЛиП ожил и помог вам бороться с преступностью?

— Я молюсь, чтобы в следующем году вы наконец попались, — сказал он. — Чтобы Билли Чака влип по-крупному и я смог депортировать его из Японии или засадить. Каждый год — одна и та же молитва. Мне иногда снится, что моя мечта сбылась. У меня обычно сны черно-белые, но этот — цветной. Как в жизни. Живые, яркие цвета, еще реальнее, чем в реальном мире. Замечательный сон, жена меня добудиться не может.

— Вы об этом говорили полицейскому психологу?

Вся личная выдержка и профессиональная подготовка Арадзиро понадобились, чтобы игнорировать мой комментарий.

— К сожалению, — продолжал он, — в этом году мечте сбыться не суждено. Но следующий вот-вот наступит. Это внушает оптимизм. Так что будем взаимно вежливы — хотя бы сегодня.

Я покосился на него:

— Значит, у меня пока неприятностей нет?

— Как ни странно, — ответил детектив. — Можете освободиться за час, если ответите на все вопросы. На этот раз не вы нам нужны, а Такэси Исикава.

— Такэси? — вырвалось у меня. — Журналист Такэси?

Вместо ответа Арадзиро открыл папку, вытащил фотографию и перебросил ее через стол. Я подобрал снимок и всмотрелся. Точно, мой дружок. Он позировал бок о бок с Дональдом Даком у входа в замок Золушки в токийском Диснейленде. Улыбается широко, почти как Дональд, в том же самом черном костюме, что и два дня назад. На фото костюм выглядел лучше, почти совсем еще новый. С какой стати человек надевает новый костюм для посещения Диснейленда? Впрочем, у меня на языке вертелись вопросы поважнее.