Чтение онлайн

— Да-да, — промямлил я, но агент смотрел на мою жену. Такое лицо у Агнес бывает, когда она вот-вот затеет ожесточенный торг с местным лавочником.

— Разумеется, — с улыбкой подтвердила она. — Вам необходимо убедиться в том, что новой первой леди ничто не угрожает, а мне к ее визиту необходимо навести порядок. Пылесос найдете в чулане, вон там.

Вскоре дом сиял чистотой. Я никак не мог уразуметь, с чего это секретная служба так любезна. Агнес растолковала:

— Они знают, что миссис Кеннеди примчалась сюда понапрасну. И хотят избавить нас от неловкости, чтобы мы отплатили ей тем же.

Джон Кэмпбелл, прибывший в первом лимузине, подошел к дому задолго до окончания уборки. Он задержался на пороге, чтобы выбросить окурок: мужчина крепкого сложения, ежик каштановых волос, угловатое лицо, очки в роговой оправе. Моя жена, пожалуй, судила его излишне строго, хотя за ним и впрямь числилось немало публикаций, вызвавших неоднозначную реакцию читателей и жаркие дискуссии. В общем-то, это плюс. Оригинальные идеи заслуживают открытого слушания. Но «Суд последней надежды» — заложник доверия ко мне общества, и я поневоле сторонюсь всего чересчур спорного.

Невзирая на дурные предчувствия, я вышел из дома в лунную ночь, навстречу гостю.

— Мистер Гарднер, — торопливо проговорил он, — я знаю, вам хочется услышать разумное, здравое объяснение, но я могу только изложить факты. Две ночи назад мне, скажем так, приснился сон.

Он умолк, предложил мне сигарету, закурил сам и продолжил:

— В этом сне я был одним из девяти представителей человечества, созванных на консультативный совет. Собрал нас некто внеземного происхождения, невообразимо могущественный, способный перемещаться среди звезд и во времени. От нас требовалось, выработав единое мнение, дать некую рекомендацию, которая весьма существенно повлияет на ход земной истории.

Кэмпбелл примолк, но и я держал язык за зубами. Умение расспрашивать — это, среди прочего, умение понять, когда молчание подвигнет собеседника к дальнейшим излияниям.

В следующий миг Кэмпбелл снова заговорил:

— Проснувшись, я сохранил четкие воспоминания о своей странной грезе; никогда еще сон не запоминался мне так ясно. Я счел его полезным творческим материалом и подробнейшим образом записал. В тот же день я беседовал по телефону с Робертом Хайнлайном. Три ночи назад ему приснился сон, точь-в-точь такой же… нет… до мелочей перекликающийся с моим. В моем видении мы сидели за столом для совещаний, Роберт — через два стула от меня справа. В сне Хайнлайна я занимал третий стул от него слева. Из семерых своих «коллег» одну женщину не знали ни он, ни я, зато по поводу того, кто остальные шестеро, мы пришли к безоговорочному согласию.

Размещались за столом люди в наших снах тоже одинаково. Поскольку таких совпадений не бывает, мы с Робертом сели обзванивать эту семерку, начав с писателей. Пока я всеми правдами и неправдами раздобывал ваш здешний номер, мы дозвонились до Клиффорда Саймака. Он редактор в газете и пишет научную фантастику. Наша история привела его в полный восторг, держался он бесконечно вежливо, однако сна не видел, и сомневаюсь, что поверил нам.

Мы чуть не поставили крест на своей затее, но один из моих приятелей вывел нас на Рональда Рейгана. Выяснилось, что Рейган в курсе и знает, как связаться с Эдвардом Теллером и генералом Макарту-ром. Сон видели оба, а у Макартура нашелся номер Джеки Кеннеди.

Мы поговорили с ней, и тут нас вдруг осенило. Все мы видели сон в разные ночи, сообразно порядку, в каком сидели за столом переговоров с чуждым разумом. И значит, Клиффорд Саймак должен был попасть на это совещание вчера, а вы — сегодня.

Загвоздка была в том, что Саймак уехал отдыхать на Гавайи и, пока мы дозванивались к нему в гостиницу, отправился спать. Нам оставалось только попросить, чтобы утром он перезвонил.

Когда Клифф наконец объявился, он обстоятельно описал встречу с гостем из космоса. Никто из нас не делился с ним подробностями, и все же его рассказ тютелька в тютельку совпадал с виденным нами. Мы…

Он осекся: к дому подъезжал второй лимузин. Прибыли остальные. Настало время выступить в роли радушного хозяина.

Пригласив удивительную компанию наших визитеров в дом, жена подала кофе, начав, разумеется, с миссис Кеннеди. Одетая в элегантное «маленькое черное платье», та примостилась на диване между Кэмпбеллом (по левую руку) и Робертом Хайнлайном (по правую). Хайнлайн с Макартуром сидели, точно аршин проглотив — наследие Военно-морской академии США и Вест-Пойнта, только по Хайнлайну до сих пор были заметны следы болезни, покончившей с его карьерой военного, а по генералу — груз прожитых лет. Не желая отставать, Рональд Рейган так выпрямил спину и развернул плечи, словно восседал в седле на съемках вестерна. Довершал собрание лауреат Нобелевской премии Эдвард Теллер.

Удобно устроив всех гостей и оделив их кофе, моя жена объяснила, что день у нее выдался на редкость длинный, поэтому, если никто не возражает, она пойдет приляжет. И удалилась, а я с трудом сдержал улыбку. Как бы Агнес ни утомилась, она и не думала ложиться в постель. Она намеревалась, украдкой выскользнув из дома, перемолвиться словечком с агентами секретной службы. Не однажды за годы нашей совместной работы, покуда я наседал с вопросами на какую-нибудь важную шишку, Агнес докапывалась до истины, болтая со свитой.

Кэмпбелл поведал мне неслыханную историю, а теперь все эти люди ее подтверждали. О чем это свидетельствовало — о ее истинности или о том, что несколько в высшей степени респектабельных особ лгут? Генерал Макартур, Эдвард Теллер и Роберт Хайнлайн представляли правое крыло республиканцев и были ярыми антикоммунистами. Рональд Рейган, именовавший себя демократом, тем не менее тоже был ярым антикоммунистом.

А вдруг это грандиозный заговор правых? Палки в колеса молодому президенту Кеннеди еще до его официального вступления в должность?

Возможно… но я так не думал. У меня богатый опыт разоблачения вранья. Порой искусному лжецу удается одурачить меня, но не часто. Когда столько народу поет одну и ту же песню без единой фальшивой ноты, они определенно верят в то, что говорят. Конечно, это не превращало их россказни в правду, но иного объяснения подобному единодушию я не находил.

Круговое подтверждение Кэмпбелловой истории завершил Эдвард Теллер — нос картошкой подрагивает, водянистые серые глаза наполовину скрыты черными мохнатыми гусеницами бровей. Он начал: