Чтение онлайн

Дверь, на удачу, не была заперта. Они ворвались в подвал и услышали два женских голоса.

— Домнул Вук! Вы пришли… вы догадались…

Зоряна изо всех сил стучала по решетке запертой клетки. Вид у девушки был крайне встрепанный, она оказалась чем-то перемазана, но, хвала Свентовиту, невредима.

Вторая женщина стояла посередь зала, в центре магического круга. То есть магическим кругом это можно было назвать весьма условно. Пентальфа в двойном круге, в ней мандала, а между лучами разбросаны знаки разных магических систем, выписанные рунами, буквами ахейскими, халдейскими и еще какими-то, плюс алхимические и астрологические символы. Милич видел подобные картинки в популярных книгах по Искусству, вроде сочинений духовидицы мадам Всехсвятской и ее последователей. Все это никак не должно было работать… но работало.

На взгляд это было смешно, да и на слух тоже — упитанная дама в хламиде, какую чародеи носят только в кино, визгливым голосом произносящая стандартную формулу вызова… Но воздух дрожит, и пламя в светильниках, расставленных между лучами пентальфы, колеблется вовсе не от сквозняка.

И где жертва?

Милич и Кадоган кинулись, как по команде, в разные стороны. Милич — к клетке, а Кадоган — к самозваной стригойке, чтобы вытолкнуть ее из круга.

Клетка, увы, была заперта не только на засов, но и на замок. Милич попытался его сбить, пока Зоряна, всхлипывая, рассказывала:

— Она меня, пока я накладные проверяла, хлороформом… а пришла в себя я здесь. Она эти два дня пыталась меня заставить съесть какую-то дрянь. Говорила, что я получу невиданную силу и стану едина с божеством.

— И ты съела?

— Нет, не смогла… я ужасно есть хочу, но уж очень оно противное было на вид… и воняло… месиво какое-то, вроде помоев, у меня бабушка в деревне ими свиней кормит.

— Свиней? — Милич вздрогнул.

— Ага… она сказала, что это от всех жертв, которые остались…

Милич оглянулся. Кадогану повезло еще меньше. Он не только не сумел вытащить стригойку, он вообще не смог войти в круг. Его вытолкнуло за невидимый барьер, и он стоял на коленях.

— Она говорила, что надо было есть, чтобы получить силу, и тогда оно… божество… тебя в себя примет… это принцип такой… а если я не хочу, оно все равно жертву найдет…

Проклятый замок упорно не хотел сбиваться. От грохота нормальный стригой давно бы потерял контакт, а эта как будто ничего не замечала. Женщина вскинула голову — Милич увидел, что это дама более чем средних лет, крашеная блондинка, — восторженно взирая на то, что спускалось, нисходило в магический круг.

Магическая сущность есть сгусток энергии, она принимает тот вид, какой желателен вызывающему. Прежде, когда люди не знали этого и считали их богами и демонами, они выглядели существами человеко- или звероподобными. Или чудовищами. Со временем антропоморфный или зооморфный облик перестал быть обязательным. Чародей видел духов как скопление светящихся или, наоборот, поглощающих свет частиц. Зачастую зримый облик и вовсе не был обязателен, достаточно ощутить присутствие.

Но это… это…

Оно состояло сплошь из раззявленных пастей.

Нет, между зевами еще просматривались щупальца, но каждое заканчивалось зубастой челюстью.

И все они — как чувствовал онемевший Милич — хотели жрать, жрать, жрать. Подпитываться и в тонком плане, и в материальном.

Чтобы наконец полностью перейти из магического поля в вещный мир.

— Кушай, кушай, родимый, — услышали собравшиеся в подвале. — Кушай, будешь сильным, маме благодарным…

Таким голосом разговаривают, когда бросают корм индюшатам. Или пытаются впихнуть капризному младенцу в рот ложку с манной кашей.

Но не манной кашей здесь пахло.

— Это голодный дух, — прохрипел Кадоган. — У ханьцев описывается…

Что там описывается в трудах ханьских мудрецов, он выговорить не успел. Потому что стало ясно: если они не сбегут, их сожрут. Ибо бороться с магической сущностью подобной силы невозможно.

Цветана Сташкова взирала на свое творение с гордостью и благоговением. С обожанием — вот самое подходящее слово.

Бороться невозможно… но входить в контакт с духом без посредника тоже невозможно. И все же Милич ощущает его голод, его жадность, все желания псевдоразума. А это значит — представления о том, что в наше время действует только церемониальная магия, неверны.

На всякий случай он прошептал формулу освобождения, открывающую замки и засовы. По всем правилам предварительно следовало вызвать духа и произнести формулу перед ним, тот бы задание и исполнил. Но замок с лязгом упал, и Зоряна с плачем выбралась из клетки.

Тут-то бы подхватить ее за руку, Кадогана — за другую, и свалить отсюда, но Милич отчего-то медлил. Он вспомнил о тех, в клетках и вольерах наверху… разума у них нет, а инстинкты есть, и все они в ужасе ждут, что их сейчас сожгут.

И тогда Милич произнес заклятие освобождения для всех. И добавил:

— Свобода, дурачье! Бегите! Бегите!

Там, наверху, щелкали засовы, падали замки, распахивались двери и окна, и все обитатели виктимария брызнули, порскнули, потекли в разные стороны — шурша лапками, хлопая крыльями, гавкая, мяуча, хрюкая, блея, — понукаемые одним желанием: прочь, прочь отсюда скорее!

Теперь медлить было нельзя, и Милич повлек Зоряну с Кадоганом к лестнице.

Голодный дух рассердился. Голодный дух растерялся. Еда убегала, а он ее хотел!

Раскрытые пасти и щупальца потянулись вслед за добычей.

Если б голодный дух ограничился Миличем сотоварищи, тут бы им и конец пришел. Но он хотел все и сразу. А оно убегало, улетало, пряталось под землю, удаляясь от виктимария все дальше. И, не желая ничего упускать, он рванулся во все стороны одновременно.

Ошибка думать, что духи всеведущи. Например, им неизвестна человеческая поговорка про двух зайцев и погоню.

А тут зайцев было гораздо, гораздо больше.

Псведоплоть, не успевшая завершить преобразование, натянулась до предела и сверх предела.