Чтение онлайн

— Послушайте, Симон… Если вас не волнует собственная судьба, подумайте о других. Кроме вас в мире существуют и другие пилоты. То, что случилось с вами, может произойти с кем-нибудь из них. Такие вещи бывали. Хоть и крайне редко…

— Никогда не слышал ни о чем подобном! — сказал Перминов.

— Разумеется. Это вообще закрытая информация. Да и… э-э… заболевшие не рассказывают никому. Они просто умирают от безысходности. А вы можете дать им шанс выжить. — Профессор не удержалась и добавила: — И станете героем науки. Не побоюсь этого слова!

Перминов снял очки, как будто больше не хотел видеть собеседницу. Впрочем, бездонно-черные глаза уже не пугали Нину Матвеевну.

— Плевал я на вашу науку, — голос Перминова по-прежнему оставался равнодушным. Голос, но не он сам. — Для любого пилота главное — летать. И если фрактал-конт недостижим, то и жизнь такая не нужна.

Разговор между пилотом и профессором длился еще с четверть часа. А потом Перминов встал из кресла:

— Это вы хотите стать героем науки. Не побоюсь этого слова… Простите, но нам не о чем больше разговаривать!

Он снова спрятал глаза за очками. И пошел прочь.

«Что ж, — подумала Нина Матвеевна, стискивая пальцы. — Хоть я тебя и любила когда-то, но ты — нечеловек. А значит, с тобой вполне можно поступать по-особому. Чего не добиться доброй волей, то доступно с применением силы. Для блага других можно взять на себя такой грех».

И она связалась с командиром специального подразделения, ожидающего исхода переговоров.

— Действуйте, капитан!

— Есть, профессор!

Нина Матвеевна снова стиснула пальцы.

Ей было жаль Перминова. Но познание требует жертв. Тем более от нечеловека.

Только что вышедший на экраны фильм Юрия Кары «Мастер и Маргарита» мы попросили прокомментировать Марину и Сергея Дяченко. Поскольку они не только писатели (кстати, имеющие пристрастие к городской сказке), но и сценаристы. Да и с Булгаковым связаны вполне зримой нитью — ведь скоро выйдет экранизация романа «Белая гвардия», снятая по их сценарию.

Хорошее вино, как известно, от хранения приобретает глубинный букет, Картины и статуи, покрываясь патиной, обретают дополнительную ценность.

История отечественного кино знает немало примеров, когда от зрителя прятали фильмы, а они и через годы вспыхивали сверхновой. Язык кино развивается стремительно, актуальное быстро стареет, но великие фильмы способны, подобно Бенджамину Баттону, молодеть с годами.

И вот на экраны вышел фильм Юрия Кары — с отсрочкой в 17 лет. Он затаился не из-за цензуры: коммерческие споры между режиссером и продюсерами фирмы ТАМП, иски наследников… Не будем говорить об этом, ибо до конца не ведаем. Может, и мистика тут замешана, Михаил Афанасьевич — он такой, он может…

С каким же чувством отправляется зритель в поход на фильм, который наконец-то вышел но экраны? Скорее всего, надежды. Ведь известно, что в фильме представлен непревзойденный актерский состав, а композитор — сам Альфред Шнитке, и снималась картина не только в Москве и Крыму, но и в святых местах Израиля.

Правда, вызывала опасения фигура режиссера, снявшего фильм «Воры в законе», получивший на одном из кинофестивалей «Премию трех К» (конъюнктура, коммерция, китч). Но тот же Кара знаком нам и по картине «Завтра была война» — волнующей, светлой и трагичной.

Информированный зритель помнит, что об этой экранизации мечтали большие режиссеры — Климов, Рязанов, Быков, Наумов, Тарковский, — но так и не смогли скомандовать «Мотор!». Гениальный Анджей Вайда снял картину «Пилат и другие»… и провалился, превратив мистику в политику. На той же мине подорвался Владимир Бортко в «Мастере и Маргарите». Режиссер, сумевший передать тончайшие нюансы булгаковской прозы в «Собачьем сердце», перегрузил свой сериал бериевскими красками, дописав их за автора. Не затронул сердце и польский телесериал режиссера Войтышко (1990). Из всей «киномастериады» запомнился лишь давний фильм Александра Петровича «Мастер и Маргарита» (1972). Югославский режиссер соединил в фильме собственно «Мастера…» и «Театральный роман», изобразив в виде Мастера-Максудова самого Булгакова, описав его травлю, проникновенно передав гнетущую атмосферу 1930-х годов. После этого режиссера Петровича подвергли остракизму, он вынужден был переехать в ФРГ, фильм же запретили в России на долгие годы. Сейчас этот шедевр, с потрясающими ролями Уго Тоньяцци и Мимси Фармер, с музыкой Эннио Морриконе, несправедливо заперт в гетто «авторского кино»…

Но вернемся к Юрию Каре. В прокат он согласился выпустить двухчасовую версию, вместо трехчасовой авторской — та ждет своего срока на DVD. Так что будем судить о фильме по сокращенному варианту.

Сразу после сеанса между авторами этих строк случился раскол. Поэтому лучше не пытаться усреднить их мнение, а предоставить слово каждому.

— Вот что значит великие актеры! Как играет Ульянов: почти весь фильм у него закрыты глаза. Мутно глядит на Иешуа, но проходит головная боль — и вдруг открываются глазищи, да какие… На Гафта можно смотреть часами, даже когда он молчит. Хорош и Бурляев — спокойный и просветленный еще со времен «Андрея Рублева».

— Пожалуй, лишь Ульянов показался мне убедителен, монументален, несмотря на дешевизну костюмов, сшитых для игемона в студийных ателье. А вот любимый мною Гафт хорош, конечно, но почему он похож в начале фильма на какого-то базарного жулика с молдавским акцентом? Пережимает он и далее… Что за нелепый смех в кадре и за кадром? А что до Бурляева… Да, это Иешуа, ему веришь. Но уж слишком чистеньким висит на кресте, возникает мысль о бутафории, и не веришь в его страдания… Театральщина — даже в лучших ролях. Особенно в массовках: такое впечатление, что какой-то капустник самодеятельного театра, да еще с выпившим режиссером. Сцены театра Варьете или бала Сатаны просто стыдно смотреть. И не из-за обилия голых унылых баб, а из-за вульгарщины.

— Хорош Раков в роли Мастера — таким он и должен быть, и жаль, что этот образ выпал из творческой истории актера. А как эмоционален Гармаш в роли поэта Бездомного!

— Гармаш — он играет и в «Белой гвардии» — замечательный актер. Но почему он в роли Бездомного? Тому в романе 23 года, а Гармашу было уже 36, и возраст отпечатан на лице. А ведь Бездомный — «сквозной персонаж» романа. Его пролетарская и пылкая наглость происходит от молодости, от невежества; он способен задуматься, одуматься, стать как бы учеником Мастера… А зрелый персонаж Гармаша не меняется, это глубоко испорченная личность, какая уж тут эволюция… Может, поэтому он внезапно исчезает из сюжета, так и оставшись для зрителя в сумасшедшем доме. Но главная пробоина в теле этого «кинотитаника» — образ Маргариты. Что ты об этом скажешь?