«Если», 2011 № 07
Шрифт:
— Откуда знаешь, что разом?
— Сторож сказал!
— Сторожа зови! Со сторожем потолкуем…
Нечеловеческим усилием воли Мурыгин заставил себя успокоиться.
— Так, — произнес он почти безразлично. — Хорошо. Значит, только то, что своими глазами… Хорошо. Поселка нет. Это я видел сам. И развалин нет, понимаешь?
Костик был по-прежнему невозмутим. Хоть бы ухом повел, стервец!
— Могли разобрать вручную, по кирпичику, — поразмыслив, предположил он. — И так же по кирпичику вынести…
— А следы?! — опять сорвался на крик Мурыгин.
— А следы замели. Или, я там не знаю, затрамбовали… Сам же сказал: ни листика, ни сорняка…
— Зачем?!
— Стоп! — прервал его Костик. — Это уже второй вопрос. И я пока на него отвечать не готов. Ты спросил: может ли это быть делом рук человеческих? Я тебе отвечаю: может…
— Тогда завязывай с первым вопросом, переходи ко второму!
— Нет, — сказал Костик. — Не так сразу. Сперва давай выпьем, закурим…
Судя по его настроению, до второго вопроса они запросто могли и не добраться. Мурыгин примерно знал, что будет дальше: с появлением на свет второй бутылки занудливая стоеростинская последовательность в рассуждениях пойдет рваться в клочья, а речь начнет замедляться — до полного останова.
Выпили, закурили. Костик открыл форточку, и в ободранную кухню, где почти весь кислород был выжжен газовой горелкой, вошел мартовский вечерний воздух. Стало свежо и зябко.
Потом по жестяному приступочку снаружи (дело происходило на первом этаже) клацнули когти — и в нижнем углу окна возник тощий белый котяра. Единым махом сиганул в форточный проем и свысока обвел диковатыми глазами обоих собутыльников.
— Нагулялся? — ворчливо спросил его Костик.
Ответом был двойной стук лап: первый удар — о подоконник, второй — об пол. Хозяин намочил огрызок хлеба в соусе из-под шпрот и положил на драный линолеум. Кот уплел предложенное без раздумий.
— А что потом жрать будешь? — сурово обратился к нему Костик. — Когда меня за долги выселят…
О будущем котяра, должно быть, не помышлял. Звучно ткнулся костистой головой в ножку стола, потом — потише — в ногу хозяина. Угощение пришлось повторить.
— Кошатник… — вздохнул Мурыгин.
— А что? — сказал Костик. — Хорошие твари. Людям не чета. Страну не разворовывали, конкурентов не заказывали…
— Ну так как со вторым вопросом? Только не говори мне, что кто-то хочет согнать дачников и скупить землю! Там новый поселок дешевле построить, чем вот так…
Приподняв брови, Костик тушил сигарету. Испитое лицо его приняло загадочное выражение.
— Н-ну, скажем… — помедлил, прикинул. — Наш маленький Бермудский треугольник. Рукотворный, естественно. Экскурсии в аномальную зону и все такое… Как это финансово?
— Никак, — отрезал Мурыгин. — Одни убытки. И потом, аномальную зону можно было и на пустыре каком-нибудь сварганить. Поселок-то зачем разносить?
— То есть как зачем? Шуму больше! Богатые дураки со всего света слетятся…
— И что они там будут делать? На голую землю смотреть, где якобы раньше дом стоял?
Костик крякнул.
— Убедительно, — признал он. — Значит, отпадает.
И снова потянулся к бутылке.
— Поставь на место! — рявкнул Мурыгин. — В общем так… Или ты доказываешь свою точку зрения, или соглашаешься со мной! А иначе — хрен ты еще что выпьешь…
Костик Стоеростин посмотрел на него с удивлением. Рука с бутылкой замерла на полдороге.
— А-а… — протянул он, словно бы опомнившись. — Ну тогда, конечно, пришельцы из космоса. Что тут еще предположить? Только пришельцы…
И разлил водку по стопкам.
Глава 2
Начало марта выдалось неслыханно теплое, и все же для пикника погодка еще не приспела. Костик, предпочитая смотреть чудеса по телевизору, долго отговаривал друга Сергея от опрометчивой вылазки на природу, но тот был неумолим, за что и натерпелся, покуда ехали.
— Премся черт знает куда, — брюзжал всю дорогу Костик, — а там меня, может, выселять придут… Квартиру вскроют, вещи выкинут…
— Позволь! — всполошился Мурыгин, мигом вспомнив о своих чемоданах. — Тебя что, в самом деле, выселять собрались?
— В самом деле, — уныло подтвердил тот. — Я как пять лет назад с работы ушел, так ни за что не платил ни разу…
— А где работал? — не удержавшись, полюбопытствовал Мурыгин. Чудеса чудесами, а трудоустройство трудоустройством.
— В полевом тире для буржуинов, — то ли соврал, то ли не соврал Костик. — Окопчики рыл, щиты ставил…
— Приработки были?
Стоеростин скосил на друга охальный глаз и чуть оживился.
— Были, — осклабившись, сказал он. — Как же, были. Мишенью подрабатывал. Стрельба по бегущему кабану. Зашьют меня в шкурку — я по настилу копытцами: цок-цок-цок… — Снова утратил интерес к жизни, нахохлился. — Слушай, долго еще трястись?
— Да скоро уже!..
Стоило, однако, выбраться из автобуса и вздохнуть полной грудью, Стоеростин прекратил скулеж, взбодрился и довольно живо зашагал, куда велено, с любопытством оглядывая дубраву, а на хрипловато-картавые оскорбления со стороны ворон задиристо отвечал:
— От такой слышу!
Или:
— На себя посмотри!
Как выяснилось, за город он не выбирался года четыре. Вскоре вдали возникли первые строения. Они же последние. С некоторых пор.
— Все-таки советский дачник, — не преминул глубокомысленно заметить Костик, — подобен эволюции. Что было — из того и строил…
— Ага, — ворчливо откликнулся Мурыгин. — А нынешний подобен Господу Богу. Скажет: «Да будет свет!» — и тут же тебе электропроводка со всеми причиндалами. Из ничего…
— Было бы бабло… — изваял Костик нечаянную скороговорку и повеселел окончательно. Обещанная Мурыгиным выпивка на природе приближалась с каждым шагом.
Впереди у штакетника приткнулись несколько частных машин и одна полицейская. С надписью «милиция». Что-то происходило на том участке, где вздымало ржавый флюгер над круглой башенкой самодельное зданьице с претензией на романский стиль. Вроде бы перед домом толпились. Входили, выходили. Очевидно, Тимофей Григорьевич Тарах, быть-мыть, решил провести общее собрание. Очень своевременно. Гляди-ка, полицию вызвал. А может, сама приехала.