Чтение онлайн

Внутри покоился прямоугольный предмет, завернутый в полиэтилен. Мне не было видно, что там, но, конечно же, я знал. Мое сердце к тому времени уже выбивало дробь. Длина пластины составляла около полуметра, ширина была, может, вдвое меньше. Она была тяжелой. Я вытащил ее и положил на стол. Не хотелось бы ее уронить. А потом я развернул полиэтилен.

Металл был черный, отполированный и отражал слабый свет лампочки над головой. И письмена на нем, несомненно, были греческие. Восемь строчек.

Мысль о привете от Платона вдруг показалась мне не такой уж дикой. Я сделал снимок. И еще несколько. Наконец, с неохотой завернул пластину и положил обратно в ящик.

— Ну, и что же там написано? — спросил Фрэнк.

— Здесь перевод, — я достал из кармана листок и положил перед ним, однако он покачал головой.

— Глаза мои уже не столь хороши, Джерри. Просто скажи, кто это написал. И что.

Мы снова были в кабинете в доме Фрэнка в Пасадене. Стоял прохладный дождливый вечер. Через улицу я видел, как его сосед выбрасывает мусор.

— Писали не греки.

— Не очень-то я этому удивлен.

— Кто-то прилетал очень давно. Около двух тысяч лет назад. Они оставили послание. На греческом. Должно быть, они посчитали, что так мы с большей вероятностью сумеем его прочесть. Само собой, при условии, что когда-нибудь доберемся до Луны.

— Так что там написано?

— Это предостережение.

Морщины на лбу Фрэнка пролегли глубже.

— Солнце утратит стабильность?

— Нет. — Я еще раз взглянул на перевод. — Там говорится, что им неизвестна ни одна цивилизация, которая выдержала бы технический прогресс.

Фрэнк уставился на меня:

— Ну-ка, еще раз.

— Они все погибают. То ли изобретают все более совершенное оружие и развязывают войны. То ли побеждают индивидуальную смертность, а это, по всей видимости, непременно приводит к застою и гибели. Не знаю. Они не уточнили. Возможно, цивилизации захлестывает преступность. Или население становится слишком зависимым от технологии и утрачивает все свои умения. Как бы то ни было, в послании говорится: нет сведений, что где-то хотя бы одна высокотехнологичная цивилизация состарилась. Стоит прогрессу начаться, и дольше нескольких веков — наших веков — ничто не длится. Изобретите печатный станок — и берегитесь. Самая старая из известных им цивилизаций, достигнув этапа высоких технологий, продержалась меньше тысячелетия.

Фрэнк хмурился. Он не верил.

— Но они-то выжили. Черт, ведь у них же был межзвездный корабль.

— По их словам, они искали место, чтобы начать заново. А там, откуда они пришли, сплошь руины.

— Ты шутишь.

— Они говорят, что если мы будем знать заранее, то, быть может, сможем выкрутиться. Для этого они и оставили предостережение.

— Здорово.

— Если им удастся выжить, то они обещают вернуться посмотреть, как у нас дела.

— И как теперь с этим поступят?

— Мы снова все засекретили. Опять совершенно секретно. Я не должен был говорить тебе всего этого. Но я подумал…

Он шевельнулся в кресле. Поморщился и принялся разминать правую руку.

— Может, потому-то проект и назвали «Кассандра». Ведь это та женщина, которая вечно делала дурные предсказания?

— Вроде того.

— И с этим еще что-то связано…

— Ага, — подхватил я. — Дурные предсказания. Которым никто не верит.

Люблю тебя!

Эти последние слова Элисы эхом отдавались в голове, словно были произнесены всего лишь мгновение назад, однако вместо привычного окружения, наполненного светом, перед глазами возник странный голубоватый полумрак.

— Что за чертовщина? — спросил сам себя человек.

Распростертый на теплой поверхности инопланетного артефакта, человек был один в каком-то помещении на борту корабля. Он силился понять, что же произошло в последнюю секунду его жизни.

Оглядев свое нагое тело, он перевел взгляд на металлические скобы, с помощью которых был зафиксирован на артефакте.

Когда он освободился от их тисков, нахлынула боль. Рак безжалостно пожирал внутренности человека. До этого он не ощущал боли благодаря постоянному альфа-излучению и лекарствам, но сейчас болезнь брала верх над плотью, разумом, логическим мышлением человека и ввергала его в пучину безмерного страдания.

Человек скрючился пополам, в позе зародыша, и наполнил голубой полумрак истошным воплем. Он звал свою возлюбленную Элису, он звал своего друга Сесара, но никто из них ему не ответил.

Человеческий мозг обладает системой безопасности, не допускающей, чтобы приступы боли были слишком сильными. Он всегда верил в это и потому не удивился, ощутив, что пытка постепенно ослабевает, сменяясь свинцовой тяжестью в животе и бешеным стуком пульса в висках. Открыв глаза, человек увидел, как от его головы медленно отлетают в сторону небольшие прозрачные капли — слюна, пот и слезы, парящие в невесомости. Он осознал, что и сам парит в воздухе под влиянием ускорения, которое спазмы придали его телу. Центрифуга не работала. Всего лишь несколько минут назад тяжесть собственного веса прижимала его к артефакту чужой цивилизации, пока он ждал, когда Элиса включит этот аппарат, а теперь гравитация равнялась нулю.

Человек терпеливо дождался момента, когда сила инерции доставит его тело к потолку помещения, чтобы оттолкнуться от него в направлении пола. И хотя мышцы помнили навыки перемещения в невесомости, сейчас не стоило делать резких движений, чтобы не вызвать новый приступ внутренней боли.

Достигнув потолка, человек обнаружил там вереницу мелких букв, складывающихся в неровные строчки. Кто-то исписал острым предметом металлическую поверхность всех стен.

Отклонив голову так, чтобы тень от нее, отбрасываемая светом артефакта, не мешала различать контуры букв, человек прочел выбранную наугад строку: