Чтение онлайн

Выдохся Урл, замолчал.

— М-да… — задумчиво промычал Петр Маркелович. — Коллизия… Сама-то она чем увлекается?

— Она? — Похоже, Славик малость опешил. — Да вроде ничем…

— Ну, милый мой, так не бывает. Кто она вообще?

— Так… Учится, подрабатывает…

Педагоги вздохнули, переглянулись, и в этот миг сыграл дверной звонок.

— Если не затруднит, Савелий, будь добр, прими…

Тот поднялся, вышел в прихожую, открыл. За дверью обнаружилась Кристина Журавель — еще одна выпускница. Увидев бывшего своего классного наставника, испуганно округлила глаза.

— Здравствуйте, Савелий Павлович, — почему-то шепотом обратилась она к нему. — А Славик здесь?

Лицо у нее было весьма запоминающееся. Крохотный подбородочек и выпуклые круглые щечки, казалось бы, требовали незначительного роста и округлых форм. Так вот, ничего подобного: создание высокорослое, стройное, длинношеее.

— Здесь, — озадаченно отозвался Савелий, пропуская ее в прихожую. Откуда узнала? Гоблино, конечно, городок маленький, но не до такой же степени!

При виде внезапной гостьи, Петр Маркелович хмыкнул, а Славик изменился в лице.

— Здравствуйте, Петр Маркелович, — выпалила Кристина и тут же повернулась к однокласснику. — Лле анта амин ту? — с надеждой в глазах, запинаясь, спросила она.

— Переживу как-нибудь, — несколько даже враждебно проскрипел тот. — Танья наэ нкуэль…

— Так! — решительно промолвил Петр Маркелович, ударив ладонями по краю столешницы. — А ну-ка вести себя пристойно! Здесь вам не эльфятник. Савелий Палыч вашей мовы нэ розумиэ…

— Извините… — Кристина потупилась. Славик хмуро сгреб с поддона сервировочной каталки голову Темного Владыки вместе с двумя отломанными перьями и встал.

— Пойду я… — буркнул он, пряча глаза. — Квартиру закрыть забыл.

— Ну что ж, счастья тебе в личной жизни, — с понимающим видом напутствовал бедолагу Петр Маркелович. — Кстати, пиратка намечена на конец сентября. Так что, если будет желание…

— Угу, — мрачно отозвался Урл.

Кристина с ужасом смотрела на обломки Саурона.

— Мэлэтриль… драная… — с ненавистью вымолвила она.

Лето кончилось, и числу этак к четырнадцатому Савелий Павлович горько пожалел о своем решении продолжить карьеру педагога. Дело было даже не в равнодушии юного поколения к русской классике. Дикость, конечно, однако на преподавание теперь приходилось выкраивать время! Предвыборное безумие, удесятеренное осенним обострением, охватило все учебные заведения Гоблино, хотя, казалось бы: где выборы, а где школа?

Какие-то агитпункты, какие-то открепительные, какое-то хождение с анкетами по адресам, где тебя норовят послать куда подальше, а вместо попыток привить нежную любовь к Грибоедову извольте потратить два академических часа на сочинение «За кого будут голосовать в сентябре мои родители?».

Не понимай Савелий происходящего, ему было бы чуточку легче. Однако в том-то вся и беда, что он уже многое понимал… В начале августа неутомимый искуситель Петр Маркелович затащил своего молодого приятеля на так называемую «павильонку» — иными словами, на ролевую забаву в помещении. На глазах Савелия Павловича солидные взрослые люди — владельцы фирм, кандидаты наук и даже один главврач ортопедической клиники, — разбившись на «фальсификаторов» и «наблюдателей», затеяли игру в выборы. И ведь не дурачились, не шутковали — входили в раж, чуть с кулаками друг на друга не лезли. С хрипотцой в голосе обвиняли политических противников во всех смертных грехах: «У нас вон гелевые ручки за тридцать пять копеек, а вы, дамочка, на айпаде считаете! Думаете, не знаем, кто вас айпадом снабдил? Небось баклужинскому госдепу Родину за айпад продала…»

Проводилась «павильонка» в гулком полуотремонтированном спортзале и оформлена была весьма скудно, никакого мхатовского натурализма, голая условность: плакатики на турниках и канатах, вместо избирательной урны — новенькая мусорная корзина, и т. д., и т. п. Тем более завораживала невероятная самоотдача исполнителей.

— А не удалюсь!

— Удалитесь как миленький! Вы злостно нарушаете избирательное право!

— Я независимый наблюдатель…

— Вы препятствуете проходу граждан к урнам! Выкрикиваете лозунги! Ведете агитацию!

— Не удалюсь!

— Значит, удалят сейчас… на хрен!

На втором часу этакого кафкианства стало слегка страшновато. Самому Савелию досталась простенькая роль «честного избирателя»: один раз он должен был по велению сердца проголосовать за «красного» кандидата и один раз за «синего». С «красным» все прошло относительно гладко, а вот что касается «синего»… Сначала попытались задурить голову, будто Савелий вообще не из этого района, хотя в паспорте (на имя Непомнящего Ивана Ивановича) вымышленный адрес был прописан четко. Потом уронили под ноги несколько бюллетеней и пригрозили вызвать полицию на том основании, будто он (это он-то!) хотел подбросить их в урну: вот свидетели! От такой неслыханной наглости кровь ударила в виски, и Савелий Павлович чуть было не сорвался на крик…

К счастью, тут же опомнился. «Боже! — потрясенно подумал он. — Это ведь только игра… Что же будет на самом деле?»

Даже и не пытаясь больше приблизиться к урне, пришибленно отошел в сторонку.

— Адекватно, адекватно… — пророкотал за плечом одобрительный баритон Петра Маркеловича. — Запуганный избиратель — один в один! Я смотрю, и впрямь в тебе ролевик пропадает.

— Что-то не по себе как-то. — Савелий поежился. — Пойду я, наверное…

— Дело твое. А то останься досмотри… Глянь, как Иван Николаевич наблюков прессует! Прелесть что такое!

Савелий взглянул и, к своему изумлению, в наблюдателе, прессуемом Иваном Николаевичем, узнал иеродиакона Илиодора в мирском платье. И поди еще пойми, кто кого прессовал. В данный момент могучий инок потрясал блокнотиком и исполненный гражданского гнева говорил что-то небожественное.

— Я думал, вы только эльфов да витязей корчите, — Савелий даже головой покрутил.

— Совершенно необязательно. Все, что угодно, лишь бы материал был подходящий.

— А Иван Николаевич… он кто в данном случае? Фальсификатор?