Чтение онлайн

Впрочем, Чарлз был сама любезность. Изображая заботу и участие, он долго расспрашивал ее обо всем, что с ней произошло. А его заявление о том, что негодяя, который стрелял в нее, необходимо поймать и примерно наказать, было сделано тоном самого искреннего возмущения. Он даже обменялся любезностями с леди Мэри. И все это время из-под кровати доносилось тихое рычание. Но Пенелопа не стала сдерживать песика — она с напряжением ждала, когда Чарлз наконец-то скажет о цели своего визита. Было совершенно очевидно: он пришел вовсе не для того, чтобы проведать ее и расспросить о здоровье. И она не ошиблась. В очередной раз улыбнувшись ей, Чарлз проговорил:

— Ты должна поблагодарить Радмуров за их любезную помощь, дорогая. Я уже их поблагодарил. А затем ты оденешься, и я заберу тебя домой.

— Нет, лорд Хаттон-Мур, — решительно заявила леди Мэри. — Пенелопа никуда не пойдет. Она едва оправилась от лихорадки, и ей сейчас ни в коем случае нельзя вставать с постели, иначе все наши усилия пойдут прахом. Еще одного приступа она не выдержит. И я полагаю, вы поступили бы мудро, оставив ее здесь до тех пор, пока доктор не позволит ей вставать. Вы ведь не хотите, чтобы она умерла, не так ли?

Пенелопа заметила, как дернулся нерв на щеке Чарлза. Он старался сдержать свой гнев, хотя и не привык, чтобы ему возражали. Однако в данной ситуации он ничего не мог поделать. И дело не только в том, что леди Мэри была права. Прежде всего виконтесса занимала гораздо более высокое положение в обществе. И спорить с ней было бы равносильно самоубийству для человека, стремившегося продвинуться. Чарлз даже не мог пригрозить ей, сообщив о находящихся в его распоряжении долговых расписках ее мужа, поскольку он уже применил эту тактику в отношении Эштона. Он прекрасно понимал, что леди Мэри известно об этом обстоятельстве и что это ее не остановит. Конечно, он мог бы попытаться ее урезонить, упомянув о векселях, но такое поведение считалось очень дурным тоном и Чарлз опасался, что об этом его поступке стало бы известно в обществе.

Пенелопа едва не потеряла сознание — такое облегчение она почувствовала, когда Чарлз, немногословно попрощавшись, вышел из спальни.

— Этот человек приходил сюда вовсе не потому, что беспокоился за вас, — резюмировала леди Мэри.

— Конечно, не потому, — согласилась Пенелопа. — Он пришел, чтобы увидеть тело. Возможно, не он спустил курок пистолета, но в руки того, кто в меня стрелял, этот пистолет вложил именно он. — Она взглянула на Охотника, неотрывно смотревшего на дверь. Шерсть у песика на затылке поднялась дыбом. — Однако я почти уверена, что стрелял в меня все-таки Чарлз.

— И я так думаю, — сказал Эштон. — У него походка какая-то странная. Как будто его укусили… в интимное место.

Леди Мэри внимательно посмотрела на сына:

— Я думаю, пора тебе заручиться помощью профессионалов, которые имеют отношение к раскрытию преступлений. Ты мог бы обратиться к констеблю, например. Или к сыщикам с Боу-стрит. Им по должности положено ловить преступников, не так ли? На худой конец они могли бы помочь защищать Пенелопу и мальчиков, пока ты продолжаешь свои поиски.

Эштон кивнул:

— Да, мама, ты права. Увидев его на пороге, я тотчас понял, что нужно принять дополнительные меры безопасности.

— Ты думаешь, он что-то замышляет против мальчиков? — спросила Пенелопа.

— Я думаю, этот человек не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

— Проклятие… — прошептала Пенелопа.

Больше сказать ей было нечего, поскольку она прекрасно понимала, что Эштон прав. Впрочем, она и прежде знала, что сводные брат и сестра ничем не захотят с ней делиться, в том числе и тем, что по праву принадлежало только ей. А несколько лет назад она начала опасаться, что они не дадут ей дожить до двадцати пяти лет и не позволят выйти замуж, хотя об этом Пенелопа предпочитала слишком уж часто не вспоминать. Конечно, она успела приучить себя к мысли о том, что Чарлз с Клариссой желают ей смерти, но все же сейчас, после двух покушений на нее, испытала настоящий шок. Однако она не стала опускаться до жалости к себе. Она твердо решила, что поправится и как можно быстрее восстановит силы, потому что сейчас настало время всерьез побороться за свою жизнь.

Услышав стук в дверь, Пенелопа стала подниматься, чтобы открыть, но путь ей преградил мужчина крепкого телосложения — Эштон отправил к ней двух слуг в качестве охранников и телохранителей. Кажется, этого звали Нед, но она могла ошибаться, поскольку слуги были братьями-близнецами.

Пенелопа снова села, а второй охранник пошел открывать дверь. Она никак не могла привыкнуть к присутствию в доме двух рослых крепких мужчин. Они бродили по дому днем, а иногда оставались и на ночь. Правда, Эштон всегда отправлял их домой, когда приходил к ней ночевать, но последнее время это случалось не часто; к тому же он никогда не ночевал в ее постели, что очень ее удручало. Она могла понять его сдержанность, когда тут находились его мать и тетя, но теперь-то в доме никого не было, а Эштон по-прежнему не делал никаких попыток к сближению.

После того злополучного выстрела прошли две недели, и плечо еще немного побаливало, однако было ясно, что вскоре оно совсем заживет. Три дня назад родственники Эштона уехали из Лондона, и Пенелопа уже начала скучать по ним. Прежде она даже не осознавала, как истосковалась по обществу взрослых людей, особенно женщин. А с матерью и тетей Эштона она провела незабываемые две недели, даже меньше, чем две, потому что почти всю первую неделю она находилась в беспамятстве.

Тут в комнату вошел Эштон, и все ее грустные мысли тотчас улетучились. Виконт поцеловал ее, и она поцеловала его в ответ, гадая, не этой ли ночью он перестанет обращаться с ней так, словно она сделана из стекла и не способна вынести больше, чем поцелуй. И то, что она увидела в его глазах, давало ей повод надеяться на лучшее.

— Здесь очень тихо, — заметил Эштон, присаживаясь на кушетку.

— Младшие мальчики сейчас на уроках, а Артемис, Стефан и Дариус — на своем шпионском посту. Думаю, что теперь пора положить этому конец. — Пенелопа нахмурилась и добавила: — Меня беспокоит то, что они проводят столько времени в очень небезопасной части города.

— Поверь, с ними все будет в порядке. И вообще скоро все это закончится. — Эштон обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

Ей показалось, что в словах его была какая-то недосказанность, и эта недосказанность вызвала подозрения. Отстранившись от Эштона, Пенелопа пристально на него посмотрела. Она постаралась вспомнить все, что ей говорили, и все, что успела услышать за последние несколько дней, и еще больше встревожилась.

— Это произойдет сегодня ночью? Или завтра ночью? Когда ты прокрадешься в логово миссис Крэтчитт?

Эштон едва заметно поморщился:

— Мне не нравится слово «прокрадешься».

— Не придирайся к словам. — Пенелопа снова нахмурилась: — Почему ты мне не отвечаешь?

Виконт со вздохом поднялся, чтобы налить себе и Пенелопе немного вина. Усевшись с ней рядом, он подал ей бокал и подумал о том, что внешне она кажется совершенно здоровой. И это мешало ему вести себя с ней как подобает джентльмену. Ужасно хотелось опрокинуть ее сейчас на кушетку. «Нет, еще слишком рано, — решил Эштон. — Пусть даже доктор Прайн заявил, что она уже полностью оправилась от болезни. Впрочем, сейчас у нее на лице такое выражение… Похоже, она не успокоится, если не ответить на ее вопрос».