Если сердце любит
Шрифт:
По коже промчался мороз. Какое попадание…
– Ванесса! – грянуло из коридора.
Я вздрогнула и захлопнула книгу. Фабиан удивлённо уставился на дверь. В образовавшейся тишине казалось, что мамин голос нам обоим почудился. Но нет.
– Дочка, тебя вызывают в клинику!
– Джейми… – Подскочив на месте, едва ли не кубарем скатилась с кровати.
– С чего ты взяла, что к нему? – встал следом брат. – Генри же запретил.
Но я уже выскочила прочь из комнаты, едва не потеряв по дороге домашние туфли. Хоть бы очнулся! Хоть бы всё оказалось в порядке и он звал меня просто потому, что соскучился. Так происходило после каждой перенесённой им болезни. Едва племянник шёл на поправку, на пороге появлялась уставшая от бессонных ночей Шарлин и приглашала в гости. Вернее, так ей было удобнее это называть. На самом деле она хватала меня за руку и тащила к себе, дабы чересчур активный ребёнок нашёл во мне игрушку и няньку в одном флаконе. А потом все удивлялись, почему Джеймс так привязан к тёте.
– Что случилось, мам? – Перевесившись через перила, сжала пальцы до побелевших костяшек.
Она стояла у подножья лестницы и выглядела немного озадаченной. Рядом парил бумажный самолётик. По его зелёному свечению я определила заклинание срочного вызова. Оно всё ещё нетерпеливо мигало, ожидая прикосновения адресата.
– Это от лекаря твоей сестры…
– Не от Генри? – Сбежав по ступеням, схватила послание.
Свечение тут же погасло. На крыле самолётика медленно проявилась всего одна строчка:
«Палата номер семнадцать. Срочно. Пароль: Люциан».
– Что там? – раздалось сверху.
Подняв глаза, встретилась с насторожённым взглядом брата.
– Действительно, вызывают к Джейми. Семнадцатая – это его палата.
– Странно. Я сейчас. – Он поторопился обратно, исчезая за первым поворотом.
Наверняка решил составить мне компанию. Задержав взгляд на месте, где только что стоял Фаб, вернулась к разговору с мамой:
– Отец видел?
Она отошла к диванчику и села, тяжело вздохнув.
– Нет. Скрылся в кабинете и приказал не беспокоить. Господи, ещё одного плохого известия я не перенесу! Как только узнаешь причину вызова, сообщи. Хорошо?
– Конечно. Думаю, его просто вывели из магического сна.
– Генри не звал бы по пустякам! Тем более часом ранее ясно дал понять, что к сыну и близко никого не подпустит.
– Да, но послание не от Генри. Не накручивай себя!
Появился Фабиан. Он успел переодеться и захватить из комнаты мои выходные туфли. От волнения я вполне могла умчать в домашних.
Пользоваться порталами я пока не могла, пришлось взять карету. Больница располагалась в двадцати минутах езды от нашего дома, и личную охрану вызывать не стали. Отец совсем недавно отпустил их по домам.
Добираться не так уж далеко, но время будто замедлилось, и каждая секунда тянулась невыносимо долго. От волнения я не знала, куда деть руки: нетерпеливо мяла юбку, постукивала пальцами по коленям, перебирала мелкие бусинки, которыми вышит узор на поясе.
Фаб что-то говорил о письме, упоминал Томиана, но я не могла сосредоточиться на его словах. Мысли витали где-то далеко, а вечерние сумерки совсем не располагали к беседе. Было тревожно. Я ждала чего-то непременно плохого, хоть и пыталась не думать об этом.
В какой-то момент стук колёс прекратился, и я поняла, что мы прибыли на место. Фабиан сошёл первым, я спрыгнула следом.
Фонари отлично освещали мощёную дорогу. Она вела к трёхэтажному белокаменному зданию с широкими арочными окнами. Высокие деревянные двери оказались призывно открыты. Но никто нас не встречал.
– Это вообще нормально? Где охрана? – Фаб перехватил меня под локоть, когда я быстрым шагом припустила к больнице. – Тебе не кажется странным, что в восемь вечера в лучшую клинику города можно свободно пройти без какой-либо проверки на входе?
– Мы ещё даже на порог не поднялись.
При всей раздирающей меня тревожности хотелось поскорее попасть в семнадцатую палату, увидеть живого и здорового Джейми. Но всё же я послушно остановилась. Из нас двоих колдовать мог только Фаб, а недавняя попытка похищения ещё прочно сидела в памяти. Прикусив губу, осмотрелась по сторонам и взялась за брата уже двумя руками.
Тут в свете дверного проёма возникла высокая худая фигура. Человек махнул рукой и поторопился в нашу сторону. Когда он подошёл достаточно близко, я смогла разглядеть лицо, вытянутое, с тонким крючковатым носом и густыми бровями, нависающими над мутно-голубыми глазами. Мужчина в форменном белом костюме действительно был лекарем. Я видела его в тот день, когда наша семья собралась перед палатой Шарлин, но как его звали, не знала.
– Добрый вечер! Наконец-то вы прибыли! Я Говард Менэ, целитель маленького Крейна. – Тут он посмотрел на Фаба и нахмурился. – А вас пропустить не смогут. Разрешение получено только для мисс.
Фабиан лишь приподнял бровь, оставаясь совершенно бесстрастным.
– Сестра не войдёт в это здание без моего сопровождения.
Я прикусила губу, решив не перечить. Хотя была абсолютно уверена – просто так отсюда никуда не уйду. Лекарь слегка растерялся.
– Но… Магия не пропустит! Подобное не от меня зависит, заклинания выставлял мистер Крейн лично.
– Он может его с лёгкостью снять.
– Это абсолютно исключено!
– Значит, Ванесса не так уж здесь и нужна.
Фабиан повернулся уходить, увлекая меня следом. Не успела я хоть что-то сказать, целитель нервно кашлянул и воскликнул:
– Хорошо! Я посмотрю, что можно сделать.
Менэ поторопился обратно, а я скрестила руки на груди, раздражённо выдохнув.
– Это уже до маразма доходит! Генри реально переборщил. Почему тебе нельзя пройти вместе со мной? Мы же не чужие люди, в самом-то деле! Шарлин будет в ужасе, когда придёт в себя.
Фаб пожал плечами. Он был хмур и раздражён не меньше, но проявлять эмоции пока не спешил. Задержав взгляд на его сосредоточенном лице, шагнула ближе и обняла, ткнувшись носом в плечо.
В эту тяжёлую для всех неделю брат проявил себя очень взросло. Я впервые почувствовала себя защищённой рядом с ним. Так повелось, что мы всегда на равных: нарушали правила, сбегали на речку, лазили по небольшому лесочку неподалёку от дома. Вместе поступали в академию и заводили друзей. Постоять за себя я умела. Мало того, сама могла обидеть кого угодно и словом, и делом.