Чтение онлайн

В классе все смеялись над тем, как я одевалась, в отличие от остальных у меня не было возможности покупать новые блузки и юбки. Изо дня в день я ходила в одной и той же одежде, занашивая её практически до дыр, лишь тогда мама недовольно ворча покупала мне новую.

Да, именно я была тем самым изгоем среди более удачливых сверстников, хотя давно уже смирилась с этим безвыходным положением, стараясь не замечать колкостей и насмешек в свой адрес.

— Морозова! С дороги! — мимо меня пронёсся Витька Максимов больно толкнув в спину локтем.

Размахивая рюкзаком как оружием, он со всего маху врезался в своего друга Лёшу Изотова. Между мальчишками завязалась эпичная драка. Они мутузили друг друга школьными сумками, под улюлюканье собравшихся зрителей.

Я ускорилась, стараясь как можно дальше уйти от этой лихой компании, чтобы не стать жертвой их пристального внимания.

В класс зашла, не отрывая взгляда от старого обшарпанного линолеума и тенью проскользнула за свою пятую парту в третьем ряду. Положив учебники и тетради на стол, я бездумно уставилась в окно подперев голову сложенными в замок руками. За распахнутыми настежь рамами вовсю царила поздняя весна, радуя благоуханием цветущей акации и сирени.

В этом году деревья цвели как-то по-особому, аромат их сливался в неповторимую мелодию, оттенённую нотами сладости и свежескошенной травы. Сделав глубокий вдох, ощутила пьянящий чуть приторный запах.

— Вот же убогая! — раздалось со стороны. — Морозова у нас захотела побыть романтичной тургеневской барышней! Дурнушка, а туда же лезет, не иначе, как весна на неё подействовала!

Со всех сторон раздался дружный хохот, перемежающийся с хором нестройных голосов, как обычно, обсуждающих мою скромную персону.

— Что, наслаждаешься благоуханием? А чего вздыхаешь так тяжко? Ты у нас случаем не влюбилась? Нищенка нелюдимая!

Люба Семёнова — самая наглая и жестокая из моих одноклассниц. Её родители потомственные врачи, занимающие высокие должности в городской больнице. Куда мне с ней тягаться? Она носит только брендовые вещи и два раза в год строго меняет свой смартфон на новую модель. В отличие от остальных Люба не ходит в школу пешком и не ездит на автобусе, каждое утро её привозит отец на огромном чёрном джипе, сверкающем мощными фарами. В её взгляде всегда скользит превосходство над теми, кто не родился с золотой ложкой во рту.

Я опустила голову вниз, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ответить противной девчонке. Каждое её слово болью отзывалось в моей душе, причиняя страдания, о которых мне некому было поведать.

Родителям было не до меня, они лишь работали сутками напролёт, уверенные в том, что раз на столе каждый день есть кусок хлеба, значит они выполнили свои обязанности по воспитанию детей. Братишка, он был ещё слишком мал и не понимал, что наша семья несколько отличается от других. А подруг у меня не было. Совсем. Кто будет дружить с той, что постоянно подвергается нападкам сверстников? Ведь общаясь с такой как я, можно запросто попасть под раздачу.

Девочка из бедной семьи с огненно-рыжей шевелюрой и россыпью веснушек на лице. Кто как не я должен был стать предметом насмешек любимых деток таких успешных родителей?

Множество раз я заводила разговор с мамой о переводе в школу, расположенную подальше от дома, но она лишь отмахивалась от меня, советуя не обращать внимания на глупые выходки одноклассников, толком и не вслушиваясь в то, что я пыталась рассказать.

«Алёна, ты не задумывалась, что основная проблема кроется в тебе? Дети не хотят дружить с тобой, сторонятся. Так почему ты решила, дочка, что другое учебное заведение станет лучше? Ведь ты останешься сама собой, такой же необщительной затворницей, и ещё не ясно примут ли тебя там», — так говорила мама, считая, что на этом наш доверительный диалог закончен.

И сжав зубы от обиды, с каждым днём всё больше терзающей моё сердце, я продолжала терпеть. В школе старалась быть как можно незаметнее, чтобы не навлечь гнев эмоционально неуравновешенных подростков на свою голову. Неимоверное счастье испытывала в те дни, когда они забывали про меня, поглощённые своими делами и заботами. Тогда я могла спокойно передвигаться по школе, сидеть за партой, не подвергаясь обстрелу скатанной в тугие шарики бумагой, могла не думать о том, что по дороге домой придётся вновь отбиваться от их придирок, могла ровно спокойно дышать, не ожидая внезапного удара.

Когда прозвенел звонок, оповестивший о том, что последний урок закончен я дождалась, когда все покинут класс и приступила к обязанностям, возложенным на мои хрупкие плечи одноклассниками. Поднимая стулья, ставила их на парты, подготавливая кабинет к приходу бабы Зины, местной уборщицы, которая всегда жалела меня, угощая чем-нибудь вкусным и сладким.

— Опять ты здесь, горемычная? — покачала она головой, ставя на пол ведро с довольно грязной водой. — И чего родителям не расскажешь, как тебя обижают эти ироды? Это же не дело, ты одна за всех «дежуришь» пять дней в неделю, а эти «детки в клетке» радуются, что нашли безмолвную грушу для битья.

— Скоро каникулы, — мечтательно протянула я, — после экзаменов не увижу никого из них целых два месяца. Там и отдохну, наберусь сил перед новым учебным годом.

Прополоскав тряпку в раковине, расположенной в углу комнаты я тщательно протёрла доску и разложила мел на подставке, подготовив рабочее место для учителя.

— Хорошая ты девчонка Алёнушка, жалко мне тебя, сил нет, как жалко. Гляди, что принесла, — подозвала она меня к себе, выуживая из кармана халата шоколадный батончик. — Держи, я-то не ем такие, а ты слопай втихомолку, любишь ведь сладкое.

Поблагодарив бабу Зину, я приняла угощение, в очередной раз удивляясь её доброму отношению ко мне.

— Ну, беги Рыжик, небось снова в читальне своей до вечера просидишь? Николаевна-то заждалась тебя.

Школьную библиотеку женщина упорно именовала «избой-читальней», порою ругая меня за то, что я провожу там много времени, хотя близко дружила с её заведующей, Тамарой Николаевной. Седая элегантная старушка с забранными в пучок волосами, всегда приветствовала меня тёплой улыбкой и частенько угощала горячим чаем в прикуску с печеньем, хваля за мою неуёмную тягу к книгам.