Чтение онлайн

— Не снимай его, никогда. Так мы всегда будем вместе.

— И ты носи этот символ нашей любви. Всегда!

Усевшись на мягкие подушки, я принялась за угощение. Макс устроился позади, укрывшись клетчатым пледом из искусственного меха. Он обнял меня, привлекая к себе. Ночное небо, звёзды и мы… всё было прекрасно. Мы сидели, ведя тихий разговор, строили планы на будущее и наслаждались близостью друг друга. Хотелось, чтобы этот момент единения длился как можно дольше, чтобы время остановилось, позволив нам насладиться памятным мигом.

Одни. На вершине мира. Безрассудно влюблённые. Что может быть чудеснее?

Громцов Максим

Покинув влюблённых голубков, я вернулся в салон к Артёму. Парень вручил мне флакон, наполненный красителем насыщенного бордового цвета.

— Просто вылей содержимое ей на голову. Обещаю — будет «бомба». Он очень стойкий, а если ещё на кожу попадёт, то вообще атас.

— Сколько я тебе должен?

— Подарок! Надо ж быть такой отбитой, чтоб напасть на одноклассницу в её день рождения и испортить такие шикарные волосы. Я бы на твоём месте тоже её обкорнал, чтоб не повадно было.

— Я думал об этом, но благодаря тебе нашёл иной способ мести.

— Удачи, друг! Смотри, не спались.

— Постараюсь!

Надев чёрную балаклаву с прорезями для глаз и неприметный спортивный костюм, я притаился за шахтой лифта, ожидая, когда Семёнова вернётся с секции по бальным танцам. Минут через пятнадцать, кабина зависла на четвёртом этаже. Заняв позицию напротив разъезжающихся в стороны дверей, убедился, что внутри находится Люба и выплеснул кроваво-красную массу на её светлые распущенные волосы. Девчонка завизжала, испугавшись внезапного нападения, а я скатился вниз по перилам, довольный своим отчаянным поступком.

Да. Это было в корне неправильно, но иного способа поставить её на место я не нашёл. Школа не хотела этим заниматься, а на её родителей не было смысла надеяться.

* * *

На следующий день в школу пришёл отец Семёновой. В сопровождении завуча он переступил порог класса требуя подняться с места того, кто так жестоко пошутил над его ребёнком. Люба стояла с опухшим от слёз лицом, её волосы были собраны в пучок с косой и прикрыты тонкой сеткой. Несмотря на все ухищрения тёмно-красное пятно, растёкшееся словно клякса по волосам, с ходу бросалось в глаза.

— Я спрашиваю, кто из вас, мерзавцы, посмел так подло напасть на мою дочь? — громыхнул голос мужчины.

— Бумеранг! — осклабился Витька Максимов ехидно посмеиваясь.

По классу прошло волнение.

— Что ты сказал? — развернулся к Витьку Семёнов старший.

— Ваша примерная дочурка вчера обкромсала волосы нашей Рыжей, вот её и накрыл эффект бумеранга. Что тут непонятного? — развёл парень руками в стороны.

— О чём он Люба?

— Николай Сергеевич, вчера между девочками произошло небольшое недоразумение, но мы уже всё уладили, повода для беспокойства нет, — заискивающим голосом ответила наша классная руководительница.

— Недоразумение?! — вдруг громко и чётко произнесла Алёна, выходя из-за парты. — Так значит то, что, сговорившись они закрыли меня в раздевалке, унижали, облили помоями и обстригли волосы… это всего лишь НЕ-ДО-РА-ЗУ-МЕ-НИЕ? — произнесла по слогам уверенно смотря на мужчину.

— Морозова! Займи своё место! Немедленно! — грозно сверкнула глазами заведующая учебной частью.

— А что вы только на неё бочку катите? — выпятив грудь вперёд спросил Изотов. — Вообще-то жертва здесь именно Морозова, а Семёнова обязана принести извинения и вымаливать её прощения, а не отца в школу тащить!

Класс загудел, как разбуженный улей. Все наперебой вскакивали с мест припоминая, что вытворяла Люба из-за своей непомерной ненависти к Алёне. Ребята вдруг начали подходить к нам, стоящим у окна, и просить прощения перед Рыжиком, признавая, что они были не правы идя на поводу у Семёновой и частенько позволяли себе перегибать палку.

Алёнка… она совсем не умела злиться. Не тая обиды, девушка принимала их извинения несмело улыбаясь тем, кого совсем недавно боялась, как огня.

Взрослые недоумённо смотрели на подростков, которые сменили свой гнев на милость, признав вину. Всё-таки, каждый получает то, что заслужил. От Семёновой отвернулись даже верные ей подруги, что предпочли пойти на мировую с Алёной.

Николай Сергеевич молчал, внимательно наблюдая за происходящим, чем чаще в классе звучали слова о прощении, тем больше он злился, гневно смотря на дочь. Наконец не выдержав мужчина развернулся и вышел прочь. Люба засеменила следом за ним, опустив повинно голову.

Завуч недоумённо смотрела на вмиг присмиревших ребят, которые только что совершили очень важный шаг на пути к взрослению, полностью признавая свою неправоту, не пытаясь более скрыться за показной дерзостью.

Люба Семёнова

Первый класс: белые гофрированные банты, короткие косички, лаковые туфельки на каблучках и предчувствие неизведанного, что вскоре войдёт в мою жизнь.

Эмоции били через край, волнующее ощущение новизны тесно переплеталось со страхами маленького ребёнка, шагнувшего с порога детского сада прямиком во «взрослую» школьную жизнь.

Настороженных ребят встретил просторный кабинет, в котором ещё витал запах краски. Из чисто вымытых окон, обрамлённых белым тюлем, открывался вид на рабочий парк, который когда-то давно построили для работников машиностроительного завода.

Учительница посадила меня за третью парту среднего ряда. Приготовившись к первому в своей жизни уроку я с нетерпением ожидала прихода будущего соседа.

«Никита», — сказала учительница, приобняв за плечи светловолосого мальчишку, вошедшего в кабинет в числе последних. — «Садись с Любочкой Семёновой».

Насупившись Громцов занял место подле меня, в знак приветствия пробурчав что-то нечленораздельное.

Первые недели сентября я настороженно относилась к нему, не в силах понять, сможем ли мы подружиться. Никита также не проявлял своей симпатии ко мне, но… как говорится, всё решилось по воле случая.