Чтение онлайн

— И вы тоже? — покачала головой та.

— А как же! Два мужика в доме!

Дальше минут двадцать Алина с дамой попеременно жаловались на тяжелую женскую долю, растущую дороговизну продуктов, отвратительную работу коммунальщиков и прочее, прочее, прочее.

Когда мне стало понятно, что женщина разговорилась и за свою сумку хвататься в течение последующих двадцати минут не собирается, я спросила:

— А вы помните, в этом доме жили Графовы? Настя, ее мать, брат.

— Отчего ж не помнить? В следующем подъезде жили. Только сейчас их никого нет.

— Да, мы знаем, — проявила я осведомленность, чтобы показать женщине, что мы не случайные прохожие. — Мать с братом в Тюмень выехали, а Настя… живет отдельно.

— Да, не повезло девчонке. Она потому и уехала из Белозерска. Много лет назад жених пропал на чеченской войне.

— Что-то слышали. Старший брат выкуп посылал в Чечню? Верно? Большие деньги…

— Да он бы за Гошку вдвое больше отослал, лишь бы тот вернулся. Для него это не деньги, пшик. Правда, тогда он только на ноги становился… но все равно мог бы и больше дать.

— А кто у Гоши брат?

— Кто? Сам Куликов! Слыхали?

— Нет.

— Ну как же так? Он же наш комбинат к рукам прибрал. Считай, хозяин города. Но ничего плохого о Петре Васильевиче не скажу. Пенсионерам к празднику пайки дает. Садики детские спонсирует, школу спортивную для детей бесплатную построил. Музыкальную школу отремонтировал. Сейчас церковь строит. Честный мужик. Честный.

— А где живет этот честный мужик? Наверное, за городом у него дворец с фонтанами?

— Почему? В том же доме, где жил, там и живет. Правда, подъезд он весь выкупил. Но людей не обидел, всех расселил в отдельные квартиры. Кто-то даже больше получил, чем имел.

— А где этот дом?

— Да вот же он, перед вами, — женщина повернулась и показала на четырехэтажный дом, построенный внутри двора.

Дом был с двумя подъездами, один из которых разительно отличался от другого. Все переплеты пластиковые, лоджии застеклены одинаково, даже фасад был покрашен в солнечный песочный цвет. Вход в подъезд закрывала мощная дверь, рядом с которой была пристроена будочка для охраны.

«Ну и второй подъезд выкупил бы, — подумала я. — Была бы не городская квартира в нескольких уровнях, а дворец в черте города. Колонны к дому прилепил бы. Фонтан вместо детской площадки вырыл».

— А во втором подъезде будет располагаться благотворительный фонд, — прочитав мою мысль, ответила дама. — Скоро расселят жильцов, и Петины люди займутся ремонтом.

— Петины люди… А как бы нам с Петей поговорить? — скорей себя, чем собеседницу, спросила я.

— А он уехал несколько дней назад за границу.

— А вы откуда знаете?

— У него работает охранником брат моей снохи.

— Точно?

— Неужто не знаю, где работают мои родственники? — обиделась женщина.

— Нет, точно, что Петя уехал?

— Точнее не бывает.

— Куликов его фамилия?

— Куликов, Куликов.

— А брат — Гоша?

— Гоша.

— А полное имя какое у Гоши было?

Дама напряглась, мучительно вспоминая, как звали пацана, которого она помнила с малолетства. Но тогда его иначе как Гошка не звали. А потом он поступил в военное училище, во дворе появлялся редко и на этот период из памяти как бы стерся.

— Убей бог, не вспомню. Гоша и Гоша. А зачем он вам? Поди, его кости в сырой земле давно уже сгнили?

— Да вспомнилось как-то. А вот эту женщину вы здесь случайно не видели? — Я всунула ей в руки Степину карточку.

Дама повертела головой:

— Нет, не видела.

Мы еще немного постояли, поболтали о жильцах дома, старожилов из которых почти не осталось. Кто-то умер, кто-то квартиру поменял, а кто и родину, выехав на постоянное место жительства в чужую страну, были и такие. Простившись со словоохотливой дамой, мы направились к сторожке, пристроенной к соседнему дому. Не уверена, что господин Куликов, будь он на месте, нас бы принял, но его действительно не оказалось в городе.

— Ну что ж, нельзя сказать, что мы съездили попусту. Мы узнали имя Настиного жениха. Гоша Куликов.

— Гоша. Кто ж такой этот Гоша? — растерянно спросила я Алину. — В «Гаранте» я не видела ни одного Гоши.

— А кого в детстве зовут Гошами? Георгиев? В «Гаранте» были Георгии?

— Нет, ни одного.

— А Гены были? Гоша-Геша.

— Тоже.

— А Егоры? Моего племянника зовут Егор, а в детстве звали Гоша.

— Только Кулаков. Егор Кулаков, юрист, он в бухгалтерии со мной и Катей сидел.

Алина на секунду задумалась.

— Это тот, кто нам нужен! Куликов-Кулаков. Фамилии отличаются только одной буквой, которую, кстати, легко переправить. Соедини вверху палочки «и» — и получится «а». Егор Кулаков! Он же Гоша Куликов!

— Алина, да он какой-то несерьезный, этот Кулаков.

— А по-твоему, убить человека может только серьезный? Как мой Вадим, например, профессор?!

— Разве я это хотела сказать? При чем здесь убийство? Мало ли какими путями попали к нему документы и кулон Настиного жениха?

Алина с сожалением посмотрела на меня. Она всегда так смотрит, когда не хочет обидеть человека, указав на его недалекость. Или как она обычно говорит: «ограниченность мышления и изначальное патологически хорошее отношение к людям».

— Тем более, — зацепилась она за последнюю фразу. — Значит, документы попали к Кулакову после того, как Гоша погиб. А вот кто его убил… Это вопрос.

— Алина! Не могу поверить, что Кулаков мог кого-то убить. Ты ведь его не знаешь совсем.

— А ты за два дня хорошо узнала?