Чтение онлайн

Синий костюм казался вполне приличным вплоть до послед­ней недели. Но затем люди начали подходить к ней на улице и го­ворить, как они польщены приглашением на свадьбу Дельфины, какой славный человек Юджин и как замечательно, что свадьбу решили устроить в Килнагошелл-хаусе. Полина, которая в конце концов все же решилась почтить свадьбу своим присутствием, была совершенно сбита с толку. По ее мнению, такого брака сле­довало стыдиться и для подобного мероприятия синего костюма было больше чем достаточно. А теперь все – от мисс Мэрфи до Беллы Мэгуайр – весело говорили ей, что она должна гордиться Дельфиной и что они не знают, как следует одеться, потому что погода может испортиться в любой момент.

В конце концов ей стало казаться, что синий костюм никуда не годится, но наступила пятница, и было уже поздно что-то предпринимать. Она не могла тайком прошмыгнуть в бутик Люсили: весь поселок тут же понял бы, что мать невесты не удосу­жилась вовремя купить себе новый костюм. Такого унижения Полина бы не перенесла.

– Красивый дом, правда? – заискивающе сказал ее муж, подъ­езжая к Килнагошеллу по извилистой, усаженной деревьями ал­лее.

Фонси ненавидел ссоры. Ах, если бы у него хватило характера возразить Полине! Он бы с удовольствием сказал жене, чтобы она прекратила дурить и что он пойдет на свадьбу любимой доче­ри независимо от того, где эта свадьба состоится. Но Фонси был тихим человеком и побаивался жены.

– Ничего, – ворчливо ответила Полина, глядя на изящный фасад, над портиком которого пышно цвели плетистые розы.

Фонси остановил машину и вылез. Ему ужасно хотелось по­скорее обнять Дельфину. Он любил дочь до самозабвения и счи­тал Юджина отличным парнем. Конечно, Полина не знала, что он знаком с будущим зятем, иначе она взбесилась бы… Фонси громко хлопнул дверью автомобиля. Он был сыт по горло.

– Я иду к Дельфине! – заявил он.

Если бы с ней заговорил автомобиль, Полина изумилась бы меньше. Фонси всегда делал то, что хотела она, а сейчас она хоте­ла смешаться с толпой и посмотреть, кто пришел на свадьбу. Но Фонси прошел в дом так уверенно, словно был его хозяином.

Полина обогнула угол, прошла в сад и застыла от удивления. Там собралась половина Редлайона. Стоял прекрасный летний день. Люди смеялись, беседовали и радовались жизни. Тут же, к ужасу Полины, находился и отец Мактиг, над чем-то весело сме­явшийся со своими прихожанками. Грудь Полины раздулась, как у рассерженной лягушки, и так же внезапно опала. Что она могла сказать? Он человек бога, он знает правила. Конечно, он не при­шел бы сюда, если бы думал, что Дельфина будет навеки прокля­та небом, если выйдет замуж за разведенного Юджина.

– Полина! – заметив ее, зычно крикнул он. – Идите сюда! А мы уж думали, что мать невесты слишком занята, чтобы прово­дить время с нами, простыми смертными!

Слабо улыбаясь, Полина подошла к гостям, которые дружно поздравили ее со столь важным событием.

– Не могу дождаться, когда увижу ее платье… – мечтательно вздохнула мисс Мэрфи. – Миссис Коннелл говорит, что она по­хожа на сказочную принцессу. Неужели это так? Наверно, вы очень довольны!

Все глаза устремились на Полину, и та на мгновение ощутила неловкость. Знают ли они, что мать невесты была против этой без­божной свадьбы? Нет, наверно, не знают. Небрежно помахав ру­кой, как это делала королева Елизавета по телевизору, Полина вздохнула.

– Довольна – не то слово. Я просто счастлива! Отец Мактиг перевел дух и улыбнулся.

– Я знал, что так и будет. – Его глаза лукаво блеснули. – А те­перь познакомьтесь с нашими гостями из Лондона – Сандрой, Рини и Памми Тернер.

– Чудесно выглядишь, Дельфина, – сказал Фонси, глядя на красавицу, которой стала его единственная дочь. Ее бледно-кре­мовое, расшитое золотом платье было великолепным, и Дельфи­на, кудри которой сияющей волной ниспадали на плечи, дейст­вительно казалась сказочной принцессой.

– Мне очень жаль, но твоя мать здесь. Извини, что я не засту­пался за тебя, – сказал он, глядя в пол.

– Пустяки, папа, – сказала Дельфина, нежно поцеловав его в щеку. – Ты здесь, и это самое главное. Ты выведешь меня к гостям?

– Мама! – завопила Милли, вбегая в вестибюль Килнаго-шелл-хауса. Ее платье было застёгнуто только наполовину. Сэм не смогла сделать это как следует на тесном заднем сиденье ма­шины.

– Милли, радость моя! – Счастливая Хоуп подхватила дочку на руки. – Я боялась, что ты опоздаешь. Тетя Дельфина уже готова.

Она повернула Милли к себе спиной и застегнула ей пугови­цы. Потом прикрепила шпильками к ее волосам венок из кремо­вых роз и вручила дочери букет.

– Готова?

Сияющая Милли кивнула.

Хоуп посмотрела в зеркало, чтобы проверить, насколько ужас­но она выглядит в жакете и брюках цвета аметиста. Брюки были слишком тесными, и Хоуп пришлось расстегнуть пуговицу. Ос­тавалось надеяться, что они не свалятся в самый ответственный момент, явив миру поразительно элегантное сочетание длинных панталон и дешевых носков.

– А где Тоби? – спросила она Милли.

– Он с папой.

– С папой? Как сюда попал папа?! – громко ахнула потрясен­ная Хоуп.

– Приехал на свадьбу. Разве меня не приглашали? – раздался голос Мэтта. Он стоял в дверях, освещенный солнцем. Волосы Мэтта были острижены слишком коротко, он выглядел усталым, но ничто не могло испортить его безупречную красоту. На нем был выходной костюм и тот самый галстук, который Хоуп пода­рила ему в Бате на сорокалетие. Он был так хорош, что Хоуп захо­телось броситься в его объятия и остаться там навсегда.

– Мэтт! – радостно воскликнула Дельфина, спускаясь по лестнице под руку с отцом. Замыкала шествие Мэри-Кейт. – Пре­красно! Ну что, все готовы?

Говорить было некогда. Милли пристроилась за тетей Дельфиной, Мэтту и Хоуп пришлось поспешно спуститься в сад и занять свои места.

Музыканты из фольклорного ансамбля, игравшего в пивной «Вдова Мэгуайр», грянули свадебный марш Мендельсона, стран­но звучавший в исполнении скрипки, аккордеона и бодрана . Но Дельфине и Хоуп казалось, что они никогда в жизни не слышали более сладких звуков. Дельфина смотрела на своего дорогого Юджина, который гордо стоял рядом с Эдди в мятом костюме. Хоуп держала Мэтта за руку и была абсолютно счастлива. – Я люблю тебя, – прошептал он, наклонившись к ней.