Чтение онлайн

– Потом, – сказала Николь.

– Потом, – кивнул он.

– Где ты была? Мы так волновались! – ангельским голосом пропела Лорелея, когда Николь ворвалась за кулисы.

Времени ответить не было, но по окончании концерта Николь получила возможность отомстить.

– Пожалуйста, дай пятиминутное интервью, – попросила Филлис, когда после финала все столпились за кулисами. – Я знаю, тебя ждут представители компании, но сегодня у тебя был такой успех, что одна девочка из журнала «Сьюперб» умира­ет от желания поговорить с тобой.

– Нет проблем, – ответила Николь, у которой созрел план страшной мести.

Интервью проходило в крошечном кабинете за кулисами. Ког­да был задан неизбежный вопрос о грызне между звездами, Ни­коль была к нему готова.

– Я прекрасно понимаю, о чем вы, – фыркнула она. – Я знаю, что Лорелея говорила обо мне гадости. Это ужасно… Рок-биз­нес – вещь очень жестокая, – мрачно добавила Николь. – В глу­бине души она славная девушка, но, когда твой сингл провалива­ется, ты становишься парией, а на некоторых это очень дурно действует.

Репортер «Сьюперб» жадно клюнула на приманку.

– А разве она провалилась? Я ничего об этом не знала. Николь закусила губу, сделав вид, что проговорилась.

– О боже, мне вообще следовало молчать… Лорелея будет в отчаянии, если кто-нибудь узнает: она такая гордая… Но дело в том, что ее второй альбом вылетел из чартов и пошел ко дну, как ка­мень. Она так расстроена… Я знаю, она не хотела мне зла. В кон­це концов, мы ведь подруги, – с невинным видом добавила Ни­коль.

Репортерша улыбнулась, услышав, что карьера Лорелеи рухну­ла под откос. За два года она слишком многим испортила нервы. Настала пора расплаты.

В два часа ночи, после триумфального обеда с сотрудниками европейского отделения «Титуса», где дружно хвалили Николь и сулили ей блестящее будущее, Дариус проводил ее до дверей но­мера. День был утомительный, Николь охрипла от пения и разго­воров, ее не держали ноги, и все же ей казалось, что, если бы Да­риус попросил, она могла бы танцевать всю ночь.

Гуд остановился у дверей и взял ее маленькую руку в свою большую ладонь. «Он такой милый, – подумала Николь. – Са­мый добрый, самый вежливый человек на свете. Что общего у не­го может быть с такой простушкой, как я?»

– Ну… спокойной ночи, – неловко пробормотал Дариус, ко­торый выигрывал в школе все диспуты, никогда не лазил за сло­вом в карман, а сейчас лишился дара речи. Так действовала на него Николь. Достаточно было одного опаляющего взгляда ее тигри­ных глаз.

– Да… спокойной ночи, – сказала Николь и замолчала. Впер­вые в жизни у нее не было слов. Николь хотелось, чтобы Дариус поцеловал ее, хотелось еще большего, но она уже сделала первый шаг и не могла сделать второй. С таким человеком, как Дариус, это было невозможно. Он был таким воспитанным, словно всю жизнь посещал приемы в саду королевы и регаты на Темзе. Роди­телей Дариуса наверняка хватит удар, если он приведет домой какую-то полуиндианку-полуирландку…

– Что мы тут стоим? – внезапно очнулся Дариус. – Где твой ключ?

Оторопевшая Николь отдала ему ключ. Гуд открыл дверь, вта­щил Николь в комнату, обнял ее и целовал до тех пор, пока она едва не потеряла сознание от недостатка кислорода.

– Извини, – сказал он, когда Николь стала хватать ртом воз­дух.

– За что? – засмеялась она и снова притянула к себе голову Дариуса. – Будешь извиняться, когда остановишься.

Прошла целая вечность, прежде чем они добрались до дивана. Николь сидела на коленях у Дариус.а, уютно прижавшись к его сильному телу.

– Я должна тебе кое-что сказать, – пробормотала она, не смея смотреть ему в глаза.

– Ты можешь сказать мне все. – Голос Дариуса прерывался от страсти, он смотрел на нее такими честными голубыми глазами, что Николь поняла: она действительно может сказать ему все.

– Видишь ли, дело в том, что я девушка. Я никогда… раньше этого не делала. А ведь в наши дни это считается недостатком, – верно?

– Почему? – негромко спросил Дариус, обводя пальцем ее гу­бы. – Николь, ты красавица. Я схожу по тебе с ума. Я люблю тебя.

– Я тоже, – быстро ответила она. – Именно поэтому я и ре­шила тебе сказать. Я знаю, что рано или поздно это случится, но мне нужны какие-то особые обстоятельства. – Она сделала пау­зу. – Если только ты не хочешь испортить себе всю жизнь…

Дариус понимал, что за этим стоит что-то очень личное.

– Расскажешь? – спросил он. Николь тяжело вздохнула.

– Наверное, все дело в каких-то детских комплексах. Когда я была девочкой, бабушка всегда говорила, что мама забеременела в подростковом возрасте и это сломало ей жизнь. Я чувствовала себя виноватой и думала, что в ответе за это.

– Ты ни в чем не была виновата, – возразил Дариус.

– Но и мама тоже! Ты же видел ее. Она самый добрый человек на свете и никому не может отказать. Бабушка всегда говорит, что с нее нельзя спускать глаз. Я люблю бабушку, честное слово люблю, но маму я люблю больше. Я не хотела, чтобы ее считали гулящей женщиной с детьми от разных отцов. Это неправда! – сердито воскликнула Николь. – Именно поэтому я так стара­лась, чтобы у нас в семье царил мир.

– Твоя мама очень славная, – искренне сказал Дариус. Он прекрасно понимал, что именно имеет в виду Николь. Сандра была наивной и доверчивой, как летний день.

– Мама не ждет от жизни и людей ничего плохого, – вздохну­ла Николь. – У нее совсем нет чутья. Она слишком наивна, и в этом Все дело. Мама всегда делала для нас что могла, но она из тех людей, которым нужно на кого-то опираться. Я пыталась быть таким человеком, а бабушка все время говорила мне, что секс – это плохо, и приводила в пример маму.

– Секс – это совсем не плохо. – Дариус нежно погладил Ни­коль по щеке. – Просто в твоей бабушке говорит религиозное воспитание. Ты должна это понять.