Чтение онлайн

В это время возвратился из своей поездки мистер Керризерс. Его сопровождали Педро, Зара и два молодых индейца, пожелавших принять христианство. Он был доволен своим путешествием: ему удалось приобрести уважение индейцев, он научил их варить и жарить мясо, сеять кукурузу, семена которой дал им, и улучшить свои жилища.

Касик и его жена были рады успехам своего сына, который учился читать и писать по-английски и испански и чувствовал себя очень хорошо; его решили еще на некоторое время оставить в Эсперансе, чтобы Альберт мог усвоить Закон Божий.

Гости были сильно поражены опустошением, произведенным ураганом в Эсперансе, хотя и ожидали видеть немало следов бури. Они помогли привести сад и поля в порядок.

Камни и землю, вывезенную за ограду, использовали для сооружения вала, которым со временем предполагалось окружить всю колонию. Затем решили оставить прежний дом в виде тайного убежища, тем более, что пещера, служившая кладовой, была разрушена бурей. Новый же дом начали строить фасадом на юг.

Опасаться повторных обвалов было мало причин, так как, по наблюдениям, все, что могло обвалиться, уже обвалилось, а дальше за домом возвышалась уже сплошная каменная гора.

Новый дом построили за короткое время. Заднюю комнатку с помощью толстой, окованной железом двери с крепкими засовами, соединили с подземельем — бывшим домом. Дверь эту искусно задрапировали мехами. Внутри старого дома ничего не изменили, только трубу заделали, зато расширили отверстие в крыше и приставили лестницу. С крыши уже нетрудно было сойти по насыпи в лес. Отверстие закрыли плоским камнем, а по всей насыпи посадили быстро растущие ползучие растения, так что спустя несколько месяцев никто посторонний не мог догадаться, что под этим зеленеющим скатом скрывается обширное жилище.

Сюда перенесли все запасы, а также порох, — и супруги Мертон теперь уже спали спокойно, зная, что в случае опасности у них есть надежное убежище.

Провизию быстро накопили к зиме, а до первого снега приехал Павел вместе с молодой индианкой, которая также пожелала стать христианкой. Ара, так звали ее, принадлежала по рождению к племенам севера, которые, часто видясь с белыми, вообще более цивилизованы, нежели их южные собратья, которые относятся к ним с презрением, как к низшей расе. Ара семилетней девочкой попала в плен к племени, где касиком был Павел, но отлично помнила свое происхождение и гордо выделяла себя в приютившем ее племени: «Южные индейцы, —смело говорила она в лицо касику, — похожи на кровожадную пуму; они охотятся на людей, пьют их кровь и купаются в ней; благородные же воины севера охотятся из-за золота; за золото они покупают скот и богатые наряды для своих жен и дочерей. Они едят жареное мясо с серебряных блюд и пьют из золотых чаш огненную воду».

Гордясь своим происхождением, Ара и одевалась гораздо изящнее индейских женщин пампасов: одежда ее была лучше, а шею и руки украшали золотые браслеты и нити изумрудов и топазов.

Гордая девушка сначала относилась с презрением к Павлу, как и ко всему его племени; но когда тот, просвещенный учением Христа, стал ласково беседовать с ней и передал свои мечты улучшить с помощью белых друзей быт и нравы своего племени, высокомерие Ары исчезло, сменившись не менее пылкой любовью. Горячие проповеди Керризерса еще более укрепили происшедший в ней переворот, и она выразила готовность принять учение Христа. Ума она была живого, понятливого и вскоре глубоко прочувствовала смысл христианства.

Со времени своего последнего свидания с друзьями Павел успел побывать в Буэнос-Айресе с несколькими воинами: они возили на продажу меха и получили в обмен железную утварь, посуду и другие товары. Все это теперь пригодилось в перестраивающейся на новый лад индейской деревне.

Через несколько дней весело отпраздновали свадьбу, и наши друзья снова забыли все свои несчастья, благодаря Бога за его великие милости к ним.

Перед отъездом из Эсперансы Павел сообщил о плане, который он уже давно обдумывал:

— Мое племя невелико, — сказал он, — и постепенно отвыкает от кровопролития. Видя жизнь белых, довольство и мир, царящие у них, индейцы говорят: «Почему бы и нам не есть хлеб и масло от коров? Пампасы велики; выберем подходящее место и будем жить в согласии с христианами». Я с радостью услышал эти речи, но боюсь, что белые братья подумают: «Индеец коварен и кровожаден; пусть он живет вдали от нас». Скажите же, что мне передать своему народу?

— Благословен Господь Бог, давший мне насадить вертоград свой в этой пустыне! — воскликнул в ответ мистер Мертон. — Селитесь около нас: так хочет Бог!

Остальные члены колонии подтвердили это решение своего главы и немедленно приступили к обсуждению выбора места будущего индейского поселения. По предложению Люиса остановились на одном красивом участке, замеченном доктором еще в то время, как он ездил с Чарльзом освобождать Джека. Он находился на расстоянии часа езды из Эсперансы, на берегу большой реки, где росла великолепная трава.

Следующей весной Павел прибыл сюда со всем своим племенем и поставил вигвамы. Решили устроить двадцать хижин, по числу семейств племени, вокруг каждой хижины развести садик, а сзади — поле для посева хлеба. Хижина касика была просторнее других, напротив нее предполагалось выстроить церковь; наконец посредине селения оставлена была площадь, обнесенная несколькими большими деревьями; она предназначалась для прогулок, атлетических игр и собраний. Кроме того, всю деревню решено было обнести рвом и земляным валом.

Работы были выполнены самими же индейцами под руководством Джона. Сначала с непривычки краснокожие не выдерживали более одного — двух часов в день и сильно утомлялись, но постепенно стали привыкать и полюбили труд. Женщины их тем временем обучались у Матильды хозяйству; Мария руководила девочками постарше, а Мери возилась с маленькими детьми.

Скоро новая деревня приняла уютный вид. На общем совете ей дали название Амистад (по-испански — дружба). Через некоторое время новые колонисты приступили к земледельческим работам.

В это время в Эсперансе произошло важное событие: старший сын Мертонов, добрый, покорный Том покидал колонию, чтобы ехать в Англию учиться. Юноша уже давно лелеял мечту поступить на богословский факультет университета и затем стать священником, чтобы впоследствии, возвратившись в Эсперансу, помогать отцу в миссионерских трудах.

Отцу и матери тяжело было расставаться со своим старшим сыном; но делать было нечего, и они, скрепя сердце, благословили его. Со своей стороны, мистер Керризерс вызвался проводить юношу в Англию и даже помочь ему поступить в один из университетов. Вопрос о средствах на воспитание Тома никого не затруднял, так как в Англии в банке лежал капитал миссис Мертон, давало доходы и имение мистера Мертона.