Шрифт:
Глава 1: Горький Вкус Безысходности
Последнее, что почувствовал Олег Воронцов, — это парализующий спазм в горле и вкус собственной глупости на языке. Горький, металлический, с нотками неправильно приготовленной рыбы фугу и чего-то еще, какого-то дурацкого растения, которое он купил у загорелого типа на рынке — «для остроты ощущений, друг мой».
Он не кричал. Мышцы не слушались. Он просто лежал на линолеуме своей маленькой кухни в хрущевке, уставившись в потолок, по которому расползалось влажное пятно от затопивших сверху соседей. Мысли текли вяло, сквозь нарастающую панику.
«Идиот. Полный идиот. Двадцать пять лет. Отслужил в армии, где тебя учили не есть всякую хуйню. Получил наследство после родителей. Можно было жить спокойно, учиться на повара, открыть свое дело... А нет. Надо же было экспериментировать. Искать тот самый, идеальный, божественный вкус. Эх, мам, пап... вы бы меня сейчас отчитали».
Он вспомнил их лица. Простые, уставшие. Отец-прораб, пропахший цементом и табаком. Мать-бухгалтер, вечно что-то подсчитывающая в блокнотике. Они умерли вместе в автокатастрофе, возвращаясь с дачи. Олег остался один. Квартира, немного денег и полная, оглушающая тишина.
Учеба в кулинарном колледже стала спасением. Работа на заготовках в душном кафе — необходимостью. А вот эти эксперименты на кухне — единственной отдушиной. Пытаться сложить вкусы, как пазл. Создать нечто, от чего захватит дух. Он был занудным перфекционистом, пессимистом, видевшим все недостатки мира. И еда была тем немногим, что можно было довести до идеала своими руками.
Сегодняшний эксперимент должен был стать венцом его творения. Получилось дерьмо. Дорогое, экзотическое, смертельно опасное дерьмо.
В глазах потемнело. Дыхание остановилось. Последней мыслью Олега Вронцова было осознание чудовищной, анекдотической нелепости его конца. Умереть не в бою, не от болезни, а от собственного кулинарного кретинизма. По иронии судьбы, это было самое сильное ощущение, которое он когда-либо испытывал.
Тьма.
А потом — свет. Но не ослепительный, а скорее, мерцающий, как экран старого монитора. Олег обнаружил себя стоящим в бесконечной очереди. Вокруг такие же, как он, растерянные люди в простой одежде. Помещение напоминало гибрид советского ЗАГСа и современного колл-центра: потрепанные стулья, пластиковые пальмы в горшках, стойки с табличками.
«Очередь в рай? Выглядит не очень впечатляюще», — промелькнула его первая мысль.
Его подозвали к одной из стоек. За ней сидело... существо. У него были крылья за спиной, сложенные, как мокрый зонтик, и слабый нимб над головой, мигающий, как неисправная неоновая лампа. На существе была надета помятая роба с бейджиком «Арманиэль. Специалист по поссмертию 3-го класса».
— Олег Владимирович Воронцов? — существо, Арманиэль, устало пробежалось пальцем по экрану планшета. Голос у него был абсолютно бесцветный, казенный.
— Похоже на то, — буркнул Олег.
— Так, посмотрим... Да, да. Причина смерти: элементарная интоксикация. Самостоятельная. Гм. — Арманиэль вздохнул так, будто это лично его оскорбило. — Ну что же. По шкале грехов и добродетелей вы идете почти строго по центру. Ни туда, ни сюда.
Олег нахмурился.
— То есть?
— То есть чисто технически, вы проходите и в Рай, и в Ад. Но, — Арманиэль понизил голос, приобретая выражение заговорщика, — райские кущи сейчас переполнены, очередь на расселение — на двести лет вперед. Ад... Ну, вы же не хотите в Ад? Вечные муки, смола, крючья. Скучно, банально, угнетающе.
— Что же мне тогда делать? — спросил Олег, чувствуя, как нарастает его привычное раздражение. Даже после смерти все через одно место.
— У нас есть специальная программа! — Арманиэль оживился, его нимб замигал чуть ярче. — Реинкарнация в смежном мире! Сохранение памяти и компенсация за неудобства. Своего рода... второй шанс.
Олег, прагматик до мозга костей, сразу клюнул.
— Какая компенсация?
— Стандартный пакет — знание местного языка. И... бонусом по акции можем предложить Систему. — Арманиэль сказал это так, как менеджер по продажам предлагает бесплатную сим-карту.
— Систему? Что это?
— Ну, такая штука. Помощник. Показывает твои характеристики, навыки. Помогает развиваться. Прокачиваться. Становиться сильнее. В общем, стандартный набор для иммерсивного опыта в мирах с магией и монстрами.
Монстры. Магия. Миры. Мозг Олега, заточенный под критику, зафиксировал подвох.
— А подвох какой? Мир, наверное, говно полное?
Арманиэль кашлянул.
— Э-э-э... Мир Этерания обладает своим... уникальным шармом. Средневековье, много рас, боги... Некоторые боги, скажем так, требуют подношений. Виселицы у дорог — это не декорации, а часть культурного ландшафта. Но! — он снова перешел на шепот, — именно там есть реальный шанс стать кем-то. Сильным. Богатым. Аристократом. Даже... бессмертным. Младшим богом. Здесь, в очереди в Рай, вам такого не предложат. Там только арфа и облака.
Олегу не нужна была арфа. Ему надоела его серая, бессмысленная жизнь. Ему надоело быть никем. Здесь же предлагали квест. Сложный, опасный, но квест. С системой прокачки. Как в играх, в которые он рубился в детстве.
— Беру, — отрезал он. — Язык и Систему.
— Отличный выбор! — Арманиэль ткнул пальцем в планшет. — Подписывайте. Мы вас отправим в тело новорожденного, чтобы вы могли интегрироваться с максимальным комфортом. Память начнет проявляться постепенно, чтобы не сломать психику. Удачи! Следующий!
Олег даже не успел посмотреть, что он подписал. Мир снова поплыл, превращаясь в кашу из света и звуков.
А потом — теснота. Давление. Холод. Яркий свет, режущий глаза. И оглушительный, собственный крик. Но это был не его голос. Это был тонкий, детский плач.
Его положили на что-то мягкое. Крупная, загорелая женщина с усталым лицом улыбнулась ему.
— Ну здравствуй, сынок. Крепкий у нас кузнец родился.
Рядом стоял огромный мужчина с окровавленными руками и бородой лопатой. Он смотрел на Олега с суровой нежностью.