Это не любовь
Шрифт:
– На работу сегодня пойдёшь? – спросил, пока стояли на светофоре.
– Нееет! – хохотнув, помотала головой Лариса. – Спасибо. Я не настолько энтузи…
Она оборвалась на полуслове, потому что Анварес вдруг взял с панели телефон и увидел смску. Господи, его лицо… Лучше бы она этого не видела! Потому что надежда, пусть и иллюзорная, всё-таки помогала ей хоть как-то держаться. А теперь, после того, как он, замерев, читал её смску, как в глазах его сразу полыхнул огонь, как на губах заиграла улыбка, неподдельная, счастливая, всё рухнуло.
Надежда, конечно, умирает последней, но умирает она в страшных муках.
99
Анварес остановился у её подъезда.
От него так мощно и бесстыдно несло радостью, что Лариса, внутренне сжавшись, как-то слишком суетливо и поспешно стала выкарабкиваться из машины.
– Лариса, постой, – окликнул он.
Она обречённо оглянулась. Теперь он выглядел… нет, всё таким же счастливым, но уже не бесстыдно. Наоборот, будто он стеснялся этой своей огромной радости.
– Послушай… мне нужно с тобой поговорить.
Стеснялся – не стеснялся, а смотрел на неё он в упор, глаза не прятал.
– Это серьёзно, – добавил веско.
Сердце у неё в груди на долгий миг остановилось, а потом забесновалось в груди. А рассудок холодно констатировал: ну вот и всё. Сейчас он её вежливо отошьёт и, расправив крылья, помчится к той, что скучает…
Ларисе показалось – мир как-то странно дрогнул, потемнел, накренился. Она охнула и… неожиданно распласталась на заледенелой дорожке перед подъездом. Анварес – ну конечно – кинулся её поднимать.
– Не ушиблась?
Да пусть бы она сто раз ушиблась, пусть бы она себе руку или ногу сломала. Всё лучше, чем когда тебя вышвыривают из жизни.
– Скользко тут… – кряхтя, пробормотала она. – Слушай, Саш, я так устала с дороги. Вот честно, упасть и умереть. Может, твой разговор подождёт до завтра хотя бы?
– Да, конечно, извини, – к её облегчению быстро согласился он. – Я как-то не подумал. Завтра обо всём поговорим.
Он уехал. Наверняка к той. К мерзкой вахлачке, которая привязала его неизвестно чем. Ведь с Ларисой он никогда так не горел, никогда так не светился, даже в лучшие их времена. Она и не предполагала, что он мог быть таким...
На эту девицу Лариса, конечно, злилась. Но злилась абстрактно, как на ливень, что размыл дорогу, или как на палящее солнце, выжигающее урожай. Вместо этой юной дурочки могла быть любая другая.
А вот Анварес… Он её обманул. Он её предал. Он заставил поверить в их будущее, а сам так легко всё разрушил, променял её на пустоголовую выдергу. Растоптал её безоглядную и преданную любовь. Согласился подождать с приговором до завтра! Подумайте, какая щедрость!
Лариса горько усмехнулась.
Её уютная квартира вдруг стала казаться ей душной клеткой. Она металась из угла в угол и никак не получалось взять себя в руки. В висках стучало: завтра поговорим…
Она приняла душ, но голову по-прежнему разрывали хаотичные мысли и страхи. Лариса сушила феном волосы и лила слёзы. Проклятый Анварес, что он с ней сделал!
Чувствуя, что так она попросту сойдёт с ума, Лариса решила отвлечь себя хотя бы искусственно. Сходила в близлежащий магазин, купила бутылку полусухого вина, гранат, помело и манго с тёмно-зелёной пористой кожурой. А ещё розовое полукружье окорока с белыми прожилками, горсть помидорок черри, багет и чёрный Риттер-спорт. Гастрономические удовольствия, конечно, вряд ли уймут душевную боль, но чем чёрт не шутит. Может, легче станет. Хотя бы от вина.
Легче не стало.
К семи вечера Лариса прикончила бутылку Ле Дерньер и совсем затосковала под старенький клип Фуджис «Killing me softly». Вот завтра Анварес её и убьёт, нежно, своим серьёзным разговором.
«Ну неужто ничего нельзя сделать?!», – взвыла она вслух, обращаясь неведомо к кому.
Неужто ей осталось лишь покорно вскинуть лапки кверху и признать своё поражение, сидя у разбитого корыта? А он… он будет развлекаться тайком с этой плебейкой…
У него будет всё. Всё, к чему стремился. И плевать он хотел на её любовь, на её преданность.
Номер Толи Жбанкова Лариса вбила в сотовый давно, по какому поводу – уже и не помнила. У неё таких рабочих контактов длиннющий список. Она даже не знала, актуален ли до сих пор этот номер или сменился.
Месяца два назад Лариса чистила контакты и наткнулась на «Жбан.», хотела удалить – уверена была, что кому-кому, а уж Толе она никогда звонить не станет – но почему-то не удалила.
Верно говорят – не зарекайся.
Толя ответил не сразу. То есть вообще не ответил, но спустя минуту перезвонил с другого номера. Наплёл что-то про трудности ни то с тарифом, ни то с балансом, а потом вкрадчиво спросил:
– Вы, Лариса Игоревна, по какому-то делу звонили?
– По делу, – подтвердила она. – Но это не телефонный разговор.
Жбанков с полминуты молчал, Лариса уже и пожалела о своём звонке, когда он вновь заговорил:
– Вы хотите встретиться?
– Да.
Он снова замолк. На Ларису накатило раздражение. Какого чёрта он делает эти паузы. У неё внутри всё буквально клокотало и рвалось на части.
– Можем встретиться, скажем, через полтора часа в каком-нибудь… уютном кафе?
– Мне всё равно где. Диктуйте адрес.
100
Лариса подъехала чуть не за полчаса до назначенного времени. Не сразу и сообразила, где это кафе. Оказалось – в подвале.
Лариса осторожно спустилась по щербатым ступенькам. С усилием распахнула тяжёлую дверь. В лицо пахнуло табаком.
Огляделась – заведение больше напоминало забегаловку. Обещанным уютом здесь и не пахло. Тут даже окон не было.
Но один несомненный плюс стоило отметить – случайно в такое место кто-нибудь из её знакомых вряд ли забредёт. А ей, по понятным причинам, очень не хотелось, чтобы её и Жбанкова увидели вместе.