Этот мальчик
Шрифт:
Я встаю и включаю радио. По радио играет весёлая музыка. Я начинаю под музыку плясать.
Сегодня я весь день пляшу. По телевизору музыка — я пляшу.
Как будто у меня есть особый моторчик. И он автоматически заводится, когда играет где-нибудь музыка.
Пришли родители. Услышали, что я топаю, и говорят:
— Тише, тише, придут снизу!
Я стал тише топать, но плясать не перестал.
Вдруг на отца наскочил нечаянно. Он говорит:
— Ты так дёргаешься, как будто тебя палками бьют.
После этого я перестал сильно руками размахивать. Но плясать не перестал. Держусь ровно, топаю тихо — танцую.
Увидела случайно мама и говорит:
— Ты, Славик, не плохо двигаешься, между прочим.
Мама ещё не понимает, что я не просто двигаюсь, я танцую.
Ничего скоро поймёт, куда она денется. Все мой танец поймут, никуда не денутся.
Отец говорит:
— Что ты делаешь? Ты бабушке надоел, всё время у неё перед глазами мелькаешь. Прекрати немедленно!
— Я не мелькаю. Я, может быть, ей помогаю. От смерти её спасаю. Веселю.
Мрачный отец какой-то. Всё время говорит: «Прекрати!»
Я, конечно, не обратил на это внимания. И плясать продолжаю.
А что делать? Музыка играет — моторчик работает.
Отец говорит:
— Остановись!
— Не могу, — говорю.
— Почему не можешь?
— Завёлся.
— Это ещё что такое?
— Моторчик завёлся.
— Какой моторчик? Ах, моторчик! Останови моторчик!
— Зачем?
— Видишь ли, мотор работает, но голова должна быть на плечах.
— При чём тут голова?
— Соображать: что? Зачем? Для чего?
— Я знаю, — говорю.
— Знаешь, так остановись наконец.
— Я знаю: моторчик у человека работает, голова на плечах есть. Стоп!
Я, между прочим, знаю, зачем я пляшу.
Помните октябрятского вожатого, который работает в нашем классе? Толя Богданов его зовут. На вид он парень обыкновенный. Он сам пел и плясал в нашем классе, никто его не просил. Но было ужасно интересно. Вот и я. Пока учусь — подрасту.
Правда, родителям это так надоедает, что они не знают, куда от меня деться.
Сами же они виноваты.
Когда я их спрашивал, что мне делать, они мне говорили, книгу почитать. Я читал книгу про ребят, которые что есть мочи отплясывали в деревенской бане. Баня ходуном ходила.
Родители говорили мне: телевизор посмотри. Я смотрел. Там вообще все поют и пляшут, тем более, что другое мне вовсе неинтересно и ничего не понятно.
А вот когда я сам начал плясать, всё время слышу: «Перестань!» да «Прекрати!»
А зачем прекращать?
Я живу в своей квартире? В своей.
На своей улице? На своей.
В своём городе? В своём.
Учусь в своей собственной школе. Вот, значит, что хочу, то и делаю!
Плясал, пляшу и буду плясать!
Это нужно для дела.
Я хочу быть октябрятским вожатым в первом «А» классе.
А что?
Мой отец в конце концов в один прекрасный день принёс мне новые лыжи.
Нельзя сказать, что это были необыкновенные лыжи, но мне именно такие и нужны.
День действительно был замечательный. Зима пришла. Снегу навалило.
И вот я снова выхожу на улицу и встаю на лыжи. Прокачусь от дома до школы по новому снежку.
Вышел, и сразу старые знакомые встретились. Знакомый сосед сказал мне: «Физкультпривет!»
Знакомая девочка вела кошку на поводке. Прежде она за кошкой бегала, а теперь кошка за ней тащится.
Коля гнал на велосипеде прямо по снегу.
— А где этот мальчик, который дал тебе велосипед? — спросил я.
— Скоро вернётся, — сказал Коля.
В Васином окне был свет: наверно, он учит уроки.
Мне тоже захотелось учить уроки. И в школу захотелось.
Я катил на новых лыжах. Медленно падал снег. Всё было в порядке.
Только я так и не знаю, каким лучше быть: нормальным или необыкновенным человеком?
Вообще-то обыкновенным человеком быть просто замечательно, я это чувствую. Может быть, даже и лучше всего.
В общем, как быть необыкновенным человеком, я пока совсем не знаю. Я вон чуть не умер от этого.
Отложим это до другого раза.