Ева
Шрифт:
— Лорд Вейдер, она звала вас.
Ситх кивнул и, сбросив плащ прямо на пол, ступил в комнату, залитую светом.
— Держись, Ева, — произнёс он.
Ева казалась испуганной и беспомощной, и её рука судорожно сжала его механические пальцы в чёрной перчатке. Наверное, если бы его рука была живой, ему стало бы больно.
— Я с тобой.
Давай сейчас не будем думать о том, что нас разделяет. Не станем мы думать и о Вайенсе, который, вероятно, полагает, что ребенок от него.
Давай побудем вдвоём в этот миг.
Два конца истории соединились, и Вейдеру казалось, что воскресшее прошлое вдруг получило свое продолжение.
Много лет назад он мог бы так же держать за руку свою женщину и ждать появления на свет своих детей.
Тогда этого не произошло.
Пусть это случится сегодня.
Сегодня он не совершит старой ошибки и не скажет ни слова о том, что не важно. Ни о политике, ни о том, кто они друг для друга, ни о том, кто и кого предал в бесконечной истории жизни. Ничто не важно в сравнении с тем, что на свет рождается новая жизнь.
— Я с тобой.
Купол накрывал тело женщины от груди до колен, и два дроида суетились у роженицы.
Вейдер коснулся Силой малютки — это было всё равно, что погладить ладонью Солнце, — пытаясь успокоить малыша, но усилия оказались бесполезны. Ответом ему был ещё более бурный всплеск Силы, и Ева с криком сжала его руку.
Вейдер коснулся сознания матери, но и её он не смог успокоить.
Трудись, Ева.
Наверное, колебания Силы ощущали все, чувствительные к ней. И Люк, и Лея.
И император прикрывает ослеплённые этой вспышкой глаза.
Но ему не добраться до этого дитя.
Я обещаю тебе это, Ева. Тише, тише.
Боже, какая всепожирающая боль!
Дроид с капсулой-контейнером для новорождённых отстранился от женщины, и Вейдер увидел под стеклянным куполом крохотного красного ребенка, яростно сжимающего кулачки и орущего во всю глотку. Ева без сил откинулась на руку Вейдера, поддерживающую её за плечи, переводя дух. Он слышал, как бьется её сердце, и вместо боли приходит покой и счастье.
Ева, бледная, без сил, лежащая на его руке, смеялась, глядя на малютку, над которой колдовал второй дроид.
— Девочка, — произнесла она. — Это девочка!
Дроиды обработали ребенка, и Вейдер, вынув кричащего младенца из медицинской капсулы, завернул его в теплую толстую белую ткань.
Глядя на маленького человечка, лежащего у него на руках, он с изумлением разглядывал маленькие ручки, крохотные пальчики с розовыми ноготками, красное личико, маленькую грудку.
Прикасаясь к сознанию младенца, Вейдер почувствовал то, что всегда пугало его самого — холод и страх.
Холод и страх знаменуют начало любой жизни.
Лишённый тепла и защиты материнского тела, ребенок ощущал пустоту и отчаянно цеплялся за то, что было ему доступно, и что вселяло спокойствие — за Силу, исходящую от отца.
Тише, малышка, тише. Мир не так страшен.
Великая Сила, разве это возможно?! Разве это маленькое хрупкое создание может быть частью него?!
Откуда он пришел, этот ребенок?
Как это вообще возможно, когда из ничего возникает жизнь?
И, касаясь этого ребенка, принимая его, он впервые в жизни почувствовал эту связь, которая делает людей бессмертными.
— Дайте, — потребовала Ева, приподнимаясь на локтях. Вейдер, переведя на нее взгляд, увидел в её глазах страх и готовность драться. — Отдайте мне моего ребенка!
— Это ведь и мой ребенок, не так ли?
Ситх взглянул на Еву, и та поняла, что скрывать что-либо бесполезно.
Однако он выполнил просьбу Евы. Шагнул к ней и положил младенца рядом с матерью.
Ева ревностно обняла орущую малютку, прижимая её к себе, и Вейдер продолжил:
— Я прекрасно знаю, что иногда случается, когда женщина и мужчина оказываются в одной постели. И считать я тоже умею. До девяти точно смогу досчитать. К тому же, ребенок родился со способностями к Силе. Таких совпадений не бывает. Это ребенок не Вайенса.
— Она была зачата на "Небесной крепости", — резко ответила Ева. — И я не собиралась утверждать, что отец ребенка — Вайенс. Её отец вы.
Вейдер вспомнил свидание на "Небесной крепости". Смесь ярости, ненависти, страсти, желания любви и желания жить… Отличное начало жизни было у тебя, Сверхновая! Родители дали тебе самое главное, что было у них.
— Но я не отдам её вам, — продолжила Ева так же жёстко, и Вейдер не сдержал улыбки. Едва оправившись, перенеся последнюю боль, Ева тотчас начала демонстрировать свой характер. — Только убив меня!..
— Что за странная фантазия, — произнёс Вейдер. — Я похож на человека, способного позаботиться о новорождённом ребенке? Впрочем, я, кажется, понимаю, кто вам внушил эти мысли, — голос Вейдера тоже стал жёстким, под стать голосу Евы. Так скрещиваются два сайбера. — Этот ребенок не должен носить имени Вайенса.
— Что за странная фантазия, — усмехнулась в свою очередь Ева, возвращая Вейдеру его колкость. — Этого никогда бы и не произошло.
— Вот как? И как бы вы объяснили свое решение генералу Вайенсу?
— У генерала Вайенса, — отчеканила Ева, глядя прямо в глаза Вейдеру, — нет ни единого повода думать, что это его ребенок. Он никогда не касался меня. Он знает, что отец — вы.
— Что?!
— Я никогда не была с Вайенсом, — повторила Ева, и её губы жестоко изогнулись. Она улыбалась, торжествуя, и Вейдер понял природу её мрачного торжества. Она смогла устоять перед Вайенсом и взглянуть свысока на его, Вейдера, отстранение, недоверие. — Я осталась верна вам.
Вейдер вспомнил свою гложущую разум ревность, и свои многочисленные видения, в которых закрывалась дверь в спальню Евы, и Вайенса, запирающегося изнутри…