Чтение онлайн

В девяностых Хехты получили дом в порядке денационализации. Они хотели продать наследство и уехать куда-нибудь, где купальный сезон длится дольше пяти дней в году. Но Ева — существо воздушное. У неё одни танцы в голове. Влюбилась в Яблокова, продавать имущество отказалась. Рассорилась с роднёй.

Про железного деда-мороза я услышал от тебя же, Мотя. В феврале ещё. Но катарсис случился только вчера. Удачные мысли всегда приходят сразу в несколько голов. Яблоков тоже сообразил, что за урод стоит под ёлкой. Нацепил маску Минотавра и вломился в дом. Поступок глупый, но в его духе. Решение пришло внезапно. Вдруг позвонила баба Лиза и попросила посидеть с ребёнком. Он сказал, что занят, сам напялил маску и явился. Рассчитывал, что подумают на какого-нибудь чужого психопата.

Мы с Василь Василичем прошли Задвинье, пересекли мост. Река ещё стояла, на льду грустили человечки с нано-удочками. Говорят, каждую весну с десяток рыбаков уносит в море. За ними потом гоняются на вертолётах. И каждый год война. Рыбаки отказываются бросать ящики и улов. А вертолётчики сундуки в кабину не берут. Только живых идиотов. Такая вот интересная жизнь у людей. Отсюда, с моста, и не скажешь. Сидят, безмятежные внешне. Через пару недель пригреет и начнутся настоящие забавы — катание на льдинах и эквилибристика на вертолётных стропах.

Впрочем, если смотреть снизу, два бредущих по мосту дядьки тоже не выглядят потенциальными убийцами Минотавра.

Лезть в окно Василь Василич отказался. Рассудил, только время зря потратим в коридорах. Надо идти в дверь. Встреча с охраной неизбежна. Мы пристроились в хвост грузной даме, хотели проскочить в кильватере, но она прошла мимо. Пришлось увлечённо изучать югендстиль. Ходили вдоль дома задрав головы, показывали руками на фасады. В проклятую дверь никто не входил. Дошли до конца улицы. Потом вернулись. К подъезду подкатило такси. Вышел длинный господин с портфелем, направился ко входу. Василь Василич подлетел к нему быстро и бесшумно, как поезд на магнитной подушке. Длинный гражданин не успел закрыть дверь. Василь Василич встал в проёме, улыбнулся, поздоровался, придвинулся так близко, что портфелю пришлось отступить. Василь Василич заговорил с ним о погоде, как со старым знакомым. Со стороны казалось, вошли два приятеля, весёлый и растерянный. Я пристроился третьим, стал поддакивать, заявил, что того и гляди распустится вишня, такая теплынь, удивительно. Долговязый сконфузился, он нас не помнил совершенно. Попрощался, мято улыбнулся и заспешил к лифту. А мы повернули направо, в кабинет Яблокова.

Выполз охранник, похожий на мастифа. Новое лицо. Ещё никем не битое. Поинтересовался, куда мы.

— Видите ли, любезнейший, — сказал Василь Василич и подошёл вплотную. Он едва доходил стражу до плеча и выглядел подслеповатым профессором филологии. Дальше я не понял. Василь Василич будто споткнулся и припал к здоровяку. Тот ахнул и осел. И лежал потом безмятежный. Ему стало безразлично, кто и куда. Ещё одна бедная жертва моей страсти. Мне было неловко перед этим мирным бугаём. Переступая через его тушу, я шепнул «Простите». Но вряд ли он меня услышал.

Василь Василич обернулся.

— Послушай, сейчас мы войдём, поговорим, заберём своё и смоемся. Никакого больше рукоприкладства. Я объясню, что урна не волшебная. А ты выскажешь свои медицинские переживания. Я заберу урну, ты возьмёшь номер её телефона. И всё. Держи себя в руках.

Мы вошли в просторный кабинет господина Яблокова. Видимо, он сам недавно вернулся. Морда Минотавра валялась тут же, в углу. Он не ждал погони. С пустого стола зло таращился тот самый дед-мороз. Правда, неприятная у него рожа. Даром что древний грек. Яблоков любовался страшилищем, развалясь в кресле. Недовольно взглянул на нас, вошедших без стука. Василь Василич его не заинтересовал, а на меня он поднял бровь.

— Снова ты?

Ответить остроумно я не успел. В комнату вбежал, мне показалось, целый эскадрон нукеров в чёрном. Кто-то принялся крутить мне руки, кто-то взялся за Василь Василича. Я кричал, что всем сейчас хана, такой я смертельный в гневе. Махал лапами, но вряд ли кого травмировал. И тут меня ткнули в печень. Пол повернулся, встал вертикально, окно переместилось на потолок. И свет погас.

Очнулся под грудой тел. Василь Василич обеспечил нам потрясающую викторию. Я растолкал поверженные туши, выбрался. За время моего отсутствия диспозиция изменилась. Художественно разбросанные по кабинету, там и сям дремали охранники. Яблоков так же смотрел из кресла, очень недовольный. Как сказал бы поэт Бродский, «… застыло всё… лишь мотылёк по комнате кружил…».

В дальнем углу ринга, как огромные жуки, топтались в клинче Василь Василич и Гагарин. По всему, наши проигрывали. Гагарин двигал локтями как машина для перемешивания теста. И лишь теснота объятий мешала ему выключить самого интересного психопата Рижской психоневрологической клиники. Василь Василич держался, но было видно, совсем скоро ему капут. И мне тоже.

Очень спокойно, будто всегда так делаю в чужих кабинетах, я поднялся. Взял деда-мороза, (Яблоков чего-то крякнул), подошёл и треснул Гагарина в бритое темя. И Челубей обмяк. Василь Василич аккуратно опустил противника, пощупал пульс.

— Ты осторожней, так можно и проломить. В смысле, урну. Череп-то у гада крепкий.

Василь Василич пощупал Гагаринский пульс.

— Теперь давай быстро, у нас пять минут, — деловито сообщил он. Я вручил Главный Приз Василь Василичу. Это его трофей. Сам повернулся к Яблокову. Он не пытался защищаться. Впрочем, вся моя злость через вражеский затылок ушла в пол. Я чувствовал только, что страшно от всего устал.

— Пять минут, — напомнил В. В.

— Послушай, денег у меня с собой нет, — сказал Яблоков с какой-то апатией. Как человек, измученный горластой роднёй.

— Мне не нужны деньги. Где Ева?

Он удивился.

— Тебе и вправду нужна эта курица? Ты из-за неё всё это?.. — Он обвёл глазами поле боя.

— Отпусти её.

Яблоков хмыкнул:

— Евы тоже нет. Её удержишь, как же. — Яблоков насупился, сцепил пальцы.

— Её нужно показать врачу. У неё мононуклеоз.

— Ты, придурок. Нет такой болезни.

— Ты врач?

— Вот интересно, почему ты решил, что лишь ты один мать Тереза, а мы все людоеды? Здорова она, прыгает так, что горные козы завидуют. Когда ты явился с этим удивительным диагнозом, мы на минуту проверили. Маша сказала, у тебя глаза честные. Отправили девочку к профессорам. Нас подняли на смех. Такой болезни нет в природе. И, соответственно, её нет в крови Евы. Вся родня плевалась. Тесть, тёща. Мы решили, ты придумал эксклюзивную заразу, чтобы через Еву подобраться к сердцу Минотавра. И хорошо сыграл волнение. Только баба Лиза тебя защищала. Верила, что ты бескорыстный влюблённый идиот. Оказалась права, надо же.

— Хм-хм, — прогудел Василь Василич многозначительно. Это значило, пора валить. Когда Яблоков сказал про сердце Минотавра, он всплеснул руками, закачал головой. Но объяснять, что внутри обычный неопознанный древний грек было некогда.

Яблоков посмотрел на него:

— Вы, кстати, из страны не выберетесь. Самое большое, через месяц урна вернётся ко мне. Лучше поставьте божество на место и идите. Обещаю всех простить.

В умении держать фасон ему не откажешь. Настоящий полковник.