Чтение онлайн

Оказалось, что в первый же день оккупации Ка Бирр пообещал островитянам, что они скоро получат возможность общаться с обитателями материка, как и прежде. На прорыв информационной блокады были выделены необходимые ресурсы и военная сила. Орионцы действовали по нескольким направлениям: пытались захватывать ретрансляционные станции и спутники, взламывали компьютерные системы, вели борьбу против глушителей радиосигнала, установленных ополченцами вдоль берега. Мама Войцеха не разбиралась в компьютерных технологиях и в современных средствах связи, и не знала, что именно удалось Ка Бирру, а где он потерпел фиаско, но факт оставался фактом: на некоторое время острова снова стали частью единой информационной системы. Маме и сестре было чем поделиться с Войцехом, жизнь под властью Ка Бирра, к счастью, не оправдала её самых страшных ожиданий, а оказалась вполне терпимой и даже, в некоторых отношениях, лучшей, чем жизнь в Конфедерации Семи Миров. По крайней мере, все островитяне чувствовали постоянное счастье на грани эйфории. Ка Бирр не стал разрушать старые устои, все учреждения работали, как и в первый день, люди чувствовали себя в полной безопасности. Дети ходили в школу, влюблённые встречались, заводы продолжали работу. Тучи роботов всех возможных размеров быстро ремонтировали повреждённую инфраструктуру и дома, силы Планетарного ополчения не атаковали острова и не бомбили их, так что, жители почувствовали себя в большей безопасности, чем до оккупации. Бывшие ополченцы были свободны в пределах архипелага, но попытки организовать побег на материк или подпольное сопротивление решительно пресекались. Были и совсем непонятные явления. Так, многие одинокие люди внезапно влюбились и образовали пары, больные в больнице стали быстрее выздоравливать, в среднем островитяне меньше спали и чувствовали себя бодрее, чем раньше.

– Нанороботы - понял Войцех. Нанороботы в вашей крови. Это они делают регулируют функции ваших организмов, создавая иллюзию счастья или любви. Они же могут влиять и на иммунную систему. Одно время я думал, что тоже заражён.

– Думал?
– не поняла мать.

– Да, сейчас уже не думаю. Я в начале февраля сильно болел один день, а потом внезапно почувствовал себя лучше. Был очень бодрым, весёлым, и главное, мои физические характеристики изменились.

– Супергероем стал?
– усмехнулась сестра.

– До этого не дошло. Но движения стали более точными и быстрыми. Я словно тренированный боксёр или теннисист. Так же обострилась и мысль. А ещё возник интерес и симпатия к орионцам.

– У нас так же - согласилась мать. Интерес и симпатия к культуре Ориона заметны у всех на островах. И счастье. Постоянное ощущение счастья и радости. Наверное, действительно нанороботы. Но ты сказал, что же не думаешь себя заражённым. Почему?

– Как раз из-за последнего пункта. Счастье. Я глубоко несчастлив и сильно переживаю за всех. Больше всего - за своих питомцев. Питомник переезжает, но без них. Левандовская приказала эвакуировать только персонал и оборудование, а животных убить.

– Какой кошмар!

– Меня это так поразило, что я в прямом смысле слова заплакал. Впервые за много лет, заметь. Если бы я был Ка Бирром и делал микроскопические машины, способные контролировать эмоциональную сферу человека, как думаешь, оставил бы я место в захваченном мною человеке для сострадания животным? Идёт война, какое сострадание? Боевому зомби оно будет только мешать.

– Возможно.

– Как, кстати, вы сами отреагировали на мой рассказ о животных? Что-нибудь чувствуете?

– В основном антипатию к Левандовской.

Сестра кивнула в знак согласия с мамой.

– Вот именно. Это логично. Вы заражены орионскими нанороботами, как минимум, часть вашего сознания контролирует ими. А я, очевидно, нет, поскольку я испытал в первую очередь сострадание и сожаление. Это была такая безысходность и уныние, что ни о какой борьбе за орионцев и речи быть не могло. Отпустило только когда я получил у местного совета грузовики для эвакуации животных.

– Должна признать, что я тоже сильно переживала за тебя, хотя и была уверена в том, что с тобой всё будет хорошо. Или наше предположение о роботах в корне неверно, или они не подчиняют волю человека полностью, а лишь каким-то образом корректируют эмоциональное состояние.

– Скорее всего, второе. Машины есть, иначе не было бы столько счастливых людей в оккупации. Ты помнишь, чтобы во время прошлой войны жители оккупированных территорий массово влюблялись и испытывали эйфорию? Ничего такого не было, потому что Ка Бирр тогда применял другое оружие, нанороботов подобным этим, скорее всего, не было и в разработке. Но если бы он мог контролировать волю человека полностью, разве могло бы быть такое количество попыток побега и организации сопротивления? Все были бы послушны, как роботы. Скорее всего, роботы просто заставляют нервную систем вырабатывать так называемые гормоны счастья, и на этом их функция ограничивается. Люди довольны, люди любят друг друга и не бунтуют, все, кроме самых стойких, на которых эта технология не действует или действует меньше.

– Ладно, сынок, какая разница? Самое главное, что у нас всё хорошо, оккупационные власти поверхностью планеты вообще не интересуются, ополченцы нас не бомбят, а ты жив и здоров. Ведь здоров же?

– Да, конечно.

– Ну вот и замечательно, мы невероятны счастливы, что смогли, наконец, с тобой поговорить. Мы все теперь поняли, что Ка Бирр не так уж плох, во всяком случае, не абсолютное зло, как его иногда рисует наша пропаганда, и хотим только одного: чтобы война закончилась. Судя по всему, победит Ка Бирр, ну и пусть. Ведь мы от этого не пострадаем, только выиграем. Ты как думаешь?

– Да в принципе, так же. Мне орионцы тоже нравятся всё больше. Иногда я даже начинаю думать, как Ка Бирр. Особенно после прочтения работ Вероники Новак.

– Не хочешь вернуться домой? Нас от материка отделяет узкий пролив, ты сможешь, если постараться.

– Прости, мам, но нет. Я пока на материке. Решу, что делать. Созерцание - не моё, ты знаешь. Если я решу, что орионцы правы в этой войне, я буду на их стороне. Если нет - вступлю в ополчение.

– Мы очень волнуемся за тебя, сынок. Ты подумал о нас?

– Всё будет хорошо, мам. Я лишь хочу приблизить конец войны. Просто ждите меня.

– Что ж, ты волен поступать так, как считаешь нужным. Но знай, если с тобой что-то случится, я не переживу. И никакие нанороботы не помогут.

Связь прервалась. Войцех остался наедине со своими мыслями. Нанороботы, Ка Бирр. Может, поэтому он всё больше чувствует себя орионцем? Тогда как понимать такое сострадание к животным? Он меняется, но не так сильно, чтобы заподозрить какой-то контроль сознания. Всё происходит слишком медленно, слишком плавно. С этими мыслями Войцех уснул.

На самом деле, конечно, нанороботы в организме Войцеха были и продолжали свою работу. Были они и в организмах островитян, но действовали по-разному. От островитян требовалось лишь вести себя спокойно и не бунтовать против новой власти. От Войцеха - стать орионским шпионом в тылу никеянцев. И Войцех был не один такой. Десятки людей, чья нервная система оказалась подходящей для микроскопических машин, быстро превращались в копии Ка Бирра, и вскоре они все должны стать узлами грандиозной шпионской сети, опутывающей всю планету.