Чтение онлайн

Тяжек путь Веры…

Но стократ тяжелее стезя того, кто жизнь свою отдаёт без остатка искоренению грехов рода человеческого, кто, себя не жалея, по мере слабых сил своих борется с ведьмами, некромантами и Ересью.

Ибо что могут малефики? Изводят они урожаи, скот, людей, отравляя подчас омерзительнейшими ритуалами даже плод в утробе матери. Но вредят они лишь телам, лишь сильнейшие из них могут губить души бессмертные. Все они смерти подлежат.

Но Ересь страшнее, ибо, проносясь через целые государства подобно лесному пожару, оставляет она за собой лишь огромный лес обожжённых и искореженных пламенем лживой веры душ человеческих.

И переполнится Чаша Терпения, и отвратит Спаситель взор милосердный от погрязшего в грехах мира, обрекая людей, обещаниями Тьмы прельстившихся, на вечное рабство и муки в Царствие Её.

Но не свершится это пока стоять будет Истинная Церковь Спасителя, верный путь людям указующая! Пока творить будет правый и скорый суд карающая длань Святой Матери Нашей — Святая Инквизиция!

И я, скромный отец-экзекутор третьего ранга, чьё имя неважно, ибо я лишь один из многих, жизнь на алтарь служения Богу Истинному кладущих, силами малыми, коими милосердный Спаситель одарил верное чадо своё, грехи человеческие искоренять обязуюсь, дабы никогда на землях благословенного Эвиала не воцарилась Тьма!»

Жилистый тридцатилетний мужчина в серой замызганной рясе отложил в сторону перо и аккуратно посыпал написанные строчки мелким белым песочком из стоявшей подле него на грубо сколоченном дубовом столе склянки.

Ожидая пока впитаются остаток чернил, он в очередной раз оглядел помещение: в свете чадящих факелов изломанные тени предметов приобретали какой-то зловещий облик. На низко нависающем потолке виднелись размазанные пятна жирной копоти. Голые, сложенные из огромных камней стены густо покрыты чёрно-красными разводами. Невиданные злодейства творили в этой мрачной комнате еретики, именем Святой Инквизиции прикрываясь. Не раз обрекали они на смерть невинных чад Спасителевых, даже под жестокими пытками не желающих от Истинной Веры отрекаться. Но прошло их время, и ныне заседающий в этих стенах Трибунал Святой Инквизиции многих нечестивых еретиков осудил уже на справедливое наказание.

Отец-экзекутор, убедившись, что чернила просохли, бережно ссыпал с бумаги песок в другую склянку, ибо расточительство — грех, и поставил её рядом с первой.

Заскрипела тяжёлая дверь, двое младших инквизиторов ввели в помещение очередную подсудимую. Непонятного цвета лохмотья закрывали несомненно женскую фигуру. Лицо скрыто капюшоном. Руки и ноги закованы в кандалы, соединённые между собой железной цепью.

Пришедшие инквизиторы передали женщину трём братьям, исполняющим роль палачей, и, поклонившись главе Трибунала, вышли. Сидевший справа от него секретарь положил на стол несколько листов бумаги, испещрённых мелким корявым почерком, — материалы дела.

Однако, инквизитор не обратил на них внимания. Перевернув страницу он продолжил писать.

«Тяжек труд инквизитора. Уже больше месяца возглавляю я один из Трибуналов в городе Арвесте. И лишь в последнее время уменьшился поток предстающих перед судом еретиков. Многие жители отреклись от Истинной Веры, посулами лживых священников соблазнившись, и предались грехам и разврату, обрекая души свои на вечные муки в посмертии. Месяц мы почти не спали и не ели. Лишь короткие, но искренние молитвы поддерживали наши силы. Ибо верно сказано в священных книгах: «Кто силён верой, того грешное тело не подведёт». Но труд наш нелёгкий приносит свои плоды: ересь изгоняется из душ жителей города, и в Арвест возвращается то благочиние, коим был славен он до появления в его стенах еретиков богомерзких.

Но не кончается на этом наша работа. Во многих городах и сёлах Семиградья остались ещё люди, свет Истинной Веры отринувшие и других к тому подталкивающие. И в других странах сильны ересиархи, но и до них дотянется карающая длань Святой Инквизиции».

Отец-экзекутор вновь отложил в сторону обтянутую серой кожей тетрадь. Подсудимая уже распростёрлась на дыбе. Одежда с неё была сорвана, исхудалое обнажённое женское тело в неровном свете факелов напомнило инквизитору знаменитую фреску брата Малибия: «Грешница», украшавшую покои Истинного Архипрелата. Все волосы с тела еретички, как и положено, были сбриты. Ибо под ними могли скрываться знаки, коими Тьма отмечает тела рабынь своих. Или же в них могли быть вплетены ведьминские амулеты. Истинным слугам Спасителя они, разумеется, повредить не могли, но затруднить работу Трибунала или облегчить боль от пыток, вполне.

Обнажена и голова, и срамные места, которые, как известно, обривали себе и блудливые девицы, что во множестве завелись в Арвесте под покровительством еретиков. Но с приходом в город воинства Истинной Церкви они были изничтожены. Наказание соответствовало совершённому преступлению. В чресла, Спасителем для рождения детей в браке законном предназначенные, а не для разврата и смущения верных сынов Церкви, заливался расплавленный свинец. А груди, что Спаситель женщинам для вскормления младенцев дал, отдавались на растерзание голодным крысам.

– Проверена ли эта женщина на наличие знаков Тьмы? — тихий голос отца-экзекутора третьего ранга гулко разогнал застоявшуюся тишину.

– Сейчас, отец Грелан, — один из палачей щипцами вытащил из небольшой жаровни длинную острую иглу. И, профессиональным взглядом нашарив крупную родинку, с силой ткнул в неё раскалённой сталью. Женщина закричала.

«Кричит — это хорошо», - про себя отметил инквизитор, погружаясь в чтение поданных ему секретарём бумаг. — «Значит, родимое пятно не есть отметина Тьмы, женщина — не ведьма, и есть шанс на спасение её бессмертной души».

Вопли затихли.

Отец-экзекутор ознакомился с обвинениями.

– Отец Грелан, на теле подсудимой знаков Тьмы не обнаружено, — отчитался палач.

– Хорошо, — сказал в ответ инквизитор. — Начинаем. Слушается дело… проставьте нужный номер, отец Бренью, — кивок в сторону секретаря, — из категории «Преступления против Веры».

– Желает ли подсудимая добровольно рассказать о совершённых преступлениях и покаяться в них? — инквизитор впервые посмотрел в глаза женщине и поймал полный ненависти взгляд. Но взор не отвёл, и женщина, не выдержав, опустила голову. По исхудавшим щекам скользнули жемчужины слёз и упали на грязный пол, смешиваясь с кровью предыдущего подсудимого.

Грелан удовлетворённо кивнул, словно соглашаясь с кем-то: «Прав отец Лидай, прав. Не ненавидеть должны мы отступивших от Истинной Веры, а скорбеть об их потерянных для Господа душах. И молить Спасителя, чтобы Он в бесконечной милости Своей принял в Царствие Своё заблудших, но искренне раскаявшихся. И женщина эта на верном пути к спасению своей бессмертной души, хотя сильна ещё Тьма. Ох, сильна».

— Что ж, подсудимая отказалась. — Возгласил глава Трибунала. Скрипя пером, секретарь что-то записал. — Начнём же суд правый и справедливый. И да поможет Спаситель распознать нам правду и ложь. Аминь!