Чтение онлайн

— Во-во, — откликнулся Миха, — А даже если и рискнуть, и хорошо постаравшись, можно на некоторое расстояние вперед рассмотреть, то все равно, есть риск связь с телом потерять. После чего придется опять по кочкам. В общем, давай ножками, как гужевые ослы…

— А почему как ослы?

— Потому что, не умничая, — пояснил Миха, — Пошли?

И мы зашагали по дороге.

* Алексель

Нагуляшись по пляжу, я вернулся в кабинку номер тринадцать, размышляя о том, чтобы поваляться кверху пузом, лежа на диване и размышляя о вечном. Увы, диван был занят, ибо мою мечту уже осуществил нахальный котяра. Занимая полдивана, Мартик лежал на нем светлым пузом вверх, раскинув лапы и чуть жмурясь в сне. Похоже, ему снилось, что он спит, и этот сон ему очень нравился.

Я вздохнул, и пошел ставить чайник. Привык я уже здесь чай пить, и к традиции этой нелепой, хотя можно было готовую чашку с чаем в любой момент из воздуха достать. А еще я привык, что первую чашку наливаю Але, заметил я, и чисто из вредности так и сделал. Вот появится дома, а чай ждет и уже остыл! Вредность впрочем не удалась, стоило мне развернуться с полной чашкой, как вошла Аля, взглянула на меня сияющими глазами, одарила улыбкой грузоподьемностью в несколько тонн, и приняв чашку уселась в кресло.

— Спасибо, Алёша, — сказала она, сопроводив слова благодарным взглядом еще на тонны полторы. Хорошо, я в свободных шортах, не очень заметно.

Помянув недобрым словом свою резонансную природу, а подошел ближе и положил руку на ее открытое плечо, скидывая избыточные узлы Гайи, который я захватил ненароком, как человек от неожиданности наглотавщийся воздуха. Стало легче.

Я налил себе чая и уселся в соседнее кресло.

— Вот скажи ты мне, богиня любви, какого черта ты это со мной вытворяешь?

— Но это ж не я, Алёша, это ты сам такой резонансный, — почти жалобно ответила она, — Никто другой на меня так не реагирует, ни Миша, ни профессор…

— Ни Андрей… — добавил я ей в тон.

— Ни он тоже! — с нажимом подтвердила она, — Андрей Яковлевич ничего подобного не испытывает, его просто плохо воспитали, вот и лезет ко всем, на ком юбка. Дурное влияние супруги. Кстати, ты не мог бы не звать его домой? Если надо говорить по работе, есть лаборатория. Осадить я его, конечно, могу, но неприятно.

— Могу, — кивнул я, — А кто у него супруга?

— Тоже в некотором смысле любовью занимается, только очень специальной формой — супружескими изменами.

— А от них-то какая польза, чтобы ими заниматься?

— Для богов никакой, да и смертным в стабильных процветающих обществах тоже. Моногамные общества имеют очень много преимуществ — сохранение большего разнообразия генофонда, снижение риска вырождения, отсутствие маргинальных групп молодых мужчин, дестабилизирующих общество. Но в крайних случаях и правда может работать как компенсаторный механизм. Брак ведь для чего нужен? Чтобы каждая женщина могла завести и вырастить детей. Все, точка. Именно для этого.

А теперь представь, война, мужчин подходящего возраста осталось в два раза меньше чем женщин. Такое общество тут же смещается в сторону полигамии. Как раз для этого, чтобы по возможности каждая женщина могла завести и вырастить детей. Но если общество традиционно моногамно, то сначала смещение происходит в форме измен со стабильными любовницами. Если половой состав общества не изменится, как бывает в мелких, вечно воюющих странах, то рано или поздно это отразится в общественной морали и закончится классическим полигамным браком как в странах Востока, если нет, пройдет как историчекий эпизод трудного времени.

Или скажем, Средние Века, мужчины состоятельных классов купцов, банкиров, многих феодалов женятся поздно, на молоденьких само собой. Сделать детей уже не могут. Здоровых детей тем более. А ведь цель брака в чем? Чтобы каждая женщина могла родить и вырастить детей. Вот и приходят на помощь здоровые конюхи и поручики, чтобы выправить ситуацию, вызванную убогостью общественного устройства.

Но ведь с такими теориями очень важно вовремя остановиться, а все эти теоретики как правило этого не умеют. Вот и возникают теории, что, мол, небольшой уровень измен снижает распространение венерических болезней, включая смертельные. Чушь какая!

Алю было не узнать, всегда сдержанная и аккуратная в словах, она теперь размахивала руками, её роскошные длинные волосы взлетали то вправо, то влево, и даже чашка, за которую она обычно держалась в разговорах, осталась забытой на столике.

— Да, я слыхал что-то такое, — кивнул я, — Дескать, пока измены на умеренном, но не очень низком уровне, они происходят локально — с коллегами, соседями, так что граф измен имеет низкую связность, и болезням трудно охватить все общество. Просто трудно перескочить от одной небольшой взаимнозараженной группы к другой. А если уровень измен низкий, то те, кто изменяют, изменяют со всеми, и становятся разносчиками заболеваний покрывающими все общество.

— Вот имено что не все! — воскликнула Аля, — Врут и не краснеют! Да, измены становятся неизмеримо более опасными, но ни одна пара, не участвующая в изменах не затрагивается. И если их большинство, то о каком «всем обществе» разговор? Они что, тех, кто не изменяет, за людей не считают? А что измены более опасны, так это только крепче цементирует в культуре идею сохранения верности в браке.

— Да, — хмыкнул я, — Тоже верно. А что с добрачными связями?

— А что с ними? — удивилась Аля, — Во-первых, в добрачных связях речь об измене не идет. Во-вторых, даже парни традиционно брезгуют девушками, которые слишком охотно кому попало дают. Тоже защита от того самого распространения болезней. А если собрать статистику по странам, то оказывается, что большинство девушек имевших секс до брака, имели его с собственным будущим мужем. Это просто тех вертихвосток, которые сменили несколько парней лучше видно, но их меньшинство. Конечно, в низших классах благополучных обществ, а в особо жирные времена и в остальных, картина меняется в худшую сторону. И в смысле бездумного секса, и идей, что семья не нужна, и всякие выверты вроде однополых браков, хотя какое отношение два мужика могут иметь к возможности женщины иметь детей — непонятно. Некоторые считают, что это такое приспособление группового выживания, когда в хорошие времена популяция чистится от слишком глупых или произошедших от неперспективных линий, а потому не получивших хорошего воспитания. Жестоко, конечно, но может в этом что-то и есть. Извини, Алёша, что-то я расходилась.

— Да, нет, все по делу, — успокоил я ее, — Слушай, а можно тему переменить? Я тут с Михой в потеряный мир отправился, а его вроде бы как раз твоя научная руководительница потеряла. Не просветишь, что насчет него известно?

— Конечно, Алёша, известно как раз многое, — ответила Аля. Она уже опять сидела на краешке кресла с прямой спиной и держала в руках чашку с блюдцем, — Это бывший F66, то есть был таковым, пока Арфа его из соотвествующего гнезда матрицы миров не вынула.

— Погоди, они ж огромные… да еще стальными полосами окантованные.