Еврейское остроумие
Шрифт:
Кац — своей болезненной жене:
— Рахиль, если одному из нас, избави Бог, случится умереть, тогда я переберусь в Париж.
Шлойме плачет на могиле своей жены Гитл:
— Милая моя, добрая Гитл, ах, почему ты меня покинула? Один-единственный разок бы тебя еще увидеть!
Тут что-то шевельнулось в могильном холмике: должно быть, крот. Шлойме быстро ставит ногу на это место.
— Ты когда-нибудь научишься понимать шутки, Гитл?
Еврей, горько рыдая, идет за гробом своей жены.
— Ты что, не веришь, что вы с ней встретитесь на небесах? — пытается утешить его друг.
— Верю, — всхлипывает еврей, — потому и плачу.
В одном и том же доме живут две семьи Кон. Когда фрау Кон на втором этаже умирает, санитары, приехавшие за телом, по ошибке звонят на первый этаж.
— Господин Кон, мы за вашей женой!
Кон, обрадованно:
— Сара, готовься!
Кон видит, как его друг, погруженный в глубокую скорбь, шагает в похоронной процессии за гробом. Кон пробирается к нему и спрашивает участливо:
— Кто у тебя умер? Может, теща?
— Нет, жена, — отвечает друг.
— Тоже неплохо…
— От чего умерла ваша жена?
— Она слишком быстро жила. Когда я на ней женился, она была на пять лет моложе, чем я. А после ее смерти я обнаружил, что она на десять лет меня старше!
Еврейская жена:
— Исаак, ужасно, что я тяжело заболела как раз во время отпуска… Обещай мне одну вещь. Здесь, в Шамони, так холодно! Если я умру, похорони меня на Монмартре.
— Это будет очень дорого…
— Но ты же выполнишь мое последнее желание?
— Знаешь что? Ты сначала попробуй полежать в Шамони. А если не понравится, мы тебя перевезем в Париж!
Сара при смерти. У нее один-единственный вопрос к мужу:
— Скажи, ты мне изменял? Я хочу узнать это перед смертью.
— Ах, Сара, — вздыхает он, — как ты можешь меня даже подозревать в таком? А потом: вдруг ты не умрешь?
Менаше лежит на смертном одре.
— Сара-лебен, — говорит он жене, — меня так беспокоит, что будет с лавкой после моей смерти. Послушай, приказчик Леопольд — такой умный и старательный человек. Выходи за него…
Рыдающая Сара прерывает его:
— Не тревожься об этом, мы с Леопольдом уже обручились.
— В трех вещах, — сказал старый Кон, — можно всегда верить женщине. Во-первых, если она ничего не ест за обедом и утверждает, что не голодна, ей можно верить: значит, она еще до обеда наелась на кухне. Во-вторых, если она в сердцах называет своего ребенка "мамзер" ( незаконнорожденный),тут ей тоже можно верить: кому же знать это лучше, чем ей! В-третьих, если она умерла, ей можно верить, что она и в самом деле была больна.
— Папа, я подам в суд на этого негодяя: он назвал меня мамзером!
— Зачем подавать в суд? Просто приведи его сюда и пускай он посмотрит на твою мамочку: больше он никогда такого не скажет!
— Скажи, Леви, когда у тебя послеобеденный отдых?
— Она спит с часу до двух.
— Кто — она?
— Жена.
— Я тебя спрашивал про жену?
— Нет. Но когда она спит, у меня отдых!
— Мудрец Соломон утверждал, что все жены в мире плохи. Это неверно. Есть только одна-единственная плохая жена, но каждый уверен, что это его жена.
Крепкий мужчина притаскивает к еврею-старьевщику двух некрасивых женщин и спрашивает:
— Сколько вы дадите за мою жену и за тещу?
— И пиастра не дам.
— Договорились!
В поезде. Разговор шепотом.
— Йосель, эта дама рядом с тобой — твоя жена?
— Да.
— Зачем ты выставляешь себя на смех и тащишь эту уродину с собой в деловую поездку? Может, боишься, что ее кто-нибудь соблазнит, пока тебя нет?
— Да что ты! Просто я никак не мог решиться поцеловать ее на прощанье.
— Бог подарил мне чудесную жену! Это великолепная женщина! Дай ей Бог сто девятнадцать лет жизни! (Евреи желают друг другу прожить сто двадцать лет.)
— Почему не сто двадцать?
— Хоть годик-то я должен пожить в свое удовольствие!
Муж — жене:
— Сядь рядом со мной!
— Ты так любишь меня, Ицик?
— Нет, но так я не вижу твоего лица.
— Это правда, что ты изменил своей жене? — спрашивает теща.
— Послушайте, мамаша, у меня с женой очень близкие отношения — но этогоя ей никогда не рассказывал!
— Господин Гринбаум, вчера моя жена купила у вас пальто. Я хотел бы его поменять: оно мне не нравится.