Чтение онлайн

Раввин:

— Из вашей книги я почерпнул нечто очень ценное.

— Это для меня большой комплимент!

— Да… Прежде я и понятия не имел, что в Ковно есть типография.

Благочестивым евреям нельзя ронять Библию, небрежно с ней обращаться, тем более уничтожать. Экземпляры, ставшие непригодными для пользования, хранятся в подсобных помещениях синагог.

Раввин:

— Написав свои новые комментарии к Библии, вы нашли великолепное решение…

— Я счастлив слышать это, рабби!

— Да, это была гениальная мысль: писать комментарии на полях Библии. Теперь никто не сможет их разорвать или швырнуть вам в голову!

Раввин — автору:

— Почему вы взялись писать именно о Соломоне, а не об Иове?

Автор, польщенный:

— Вы считаете, мне был бы по силам анализ философского содержания книги Иова?

— Нет. Но царь Соломон был человек избалованный. Кто знает, может быть, он и не вынес бы ваших комментариев… А Иов, тот столько горя в жизни хлебнул!

— Твой труд — настоящее чудо, — говорит раввин автору.

— О рабби, благодарю вас!

— До сих пор я знал, что бумагу делают из отбросов. Ты же сделал отбросы из хорошей бумаги!

Автор приносит раввину свой труд и спрашивает, на кого у них в местечке можно рассчитывать как на возможных покупателей книги. Раввин долго размышляет, потом говорит:

— На Натана Штейнберга.

Автор идет по указанному адресу — и находит там отчаянного грубияна, который, услышав о книге, принимается громко ругаться:

— С ума он, что ли, сошел, этот рабби? Он же знает, что я вообще на иврите не читаю!

Автор возвращается и просит объяснить ему, в чем дело.

— Ну да, — говорит раввин смущенно. — Но ведь то, что вы тут написали, принадлежит не вам, а Штейнберг — единственный у нас в городе скупщик краденого.

Существует очень много комментариев к Агаде, которую читают вслух на Пейсах.

Автор просит у раввина рекомендацию к дополнительным комментариям, которые он написал.

— Разве к Агаде недостаточно комментариев? — спрашивает раввин.

— Нет, рабби. Потому что из всех комментариев, которые уже существуют, я не могу себе приготовить еды на Пейсах. (В пасхальную неделю у евреев принято готовить специальные праздничные блюда.)

От литовских раввинов, миснагедов, ожидали учености, приобретенной за долгие годы учебы. Желая похвалить такого раввина, евреи называли его" ламдан" (ученый). Хасидские же раввины выделялись не столько знаниями, сколько набожностью.

Молодой человек из Ковно претендует на место раввина в Германии; немецкая община просит у ковенского раввина дать о нем отзыв.

— Он — единственный в своем роде, — отвечает раввин. — Он сразу и хасид, и ламдан.

Молодой человек получает место — и оказывается ни на что не годным.

— Как вы могли его нам рекомендовать? — упрекает немецкая община ковенского раввина.

— Я сказал вам чистую правду, — отвечает тот. — Молодой человек учиться не хочет — точно как хасид. И не набожен — точно как ламдан!

Немецкая община просит одного польского раввина дать отзыв о молодом кандидате в раввины и получает ответ: "Он — Моше ( пророк Моисей),ибн-Габироль ( средневековый еврейский философ в Испании)и Герцль ( сионистский лидер)одновременно".

Молодой человек получает место — и оказывается ни на что не пригодным. На упреки пострадавшей общины раввин отвечает: "А вы просили меня разъяснить мою рекомендацию? Я имел в виду: он косноязычен, как Моше, не знает немецкого, как ибн-Габироль, и ничего не смыслит в иврите, как Герцль".

— Берл, ты знаешь, в чем разница между старомодным ребе и новомодным раввином-реформатором?

— Ну, скажи!

— Старый ребе курит трубку, новомодный — сигарету. Для трубки требуется голова, для сигареты — только мундштук.

При встрече Рош а-Шона, Нового года, принято есть фрукты, которых в минувшем году вы еще не ели. И при этом произносить благодарственную молитву, предназначенную именно для такого случая. В молитве есть слова: "ш’эхиану л’зман хазе" ("…что Ты дал нам дожить до этого дня…"). Поэтому хорошие знакомые на Новый год посылают друг другу овощи и фрукты, называя их попросту "ш’эхиану".

В день Рош а-Шона ортодоксальный еврей, который невысокого мнения о новом либеральном раввине, шепчет своему соседу в синагоге:

— Знаешь, что я послал нашему раввину домой вместо "ш’эхиану"? Жареного поросенка!

Сосед:

— Чепуха! Для нашего раввина это давно уже не ш’эхиану!

Ортодоксальный раввин проходит мимо синагоги "просвещенного" еврея-реформатора. Над входом — два льва, которые держат в лапах скрижаль законов.

Раввин бросает взгляд на львов и говорит своему спутнику:

— Они здесь — единственные, для кого десять заповедей обладают еще каким-то весом.

Об одном раввине-реформаторе из Познани, который свои скудные познания в иудаистике сочетал с сильным еврейским акцентом, его коллега сказал:

— Единственное, что у него еще есть от еврейства, — это его немецкий язык.

Ортодоксальный еврей встречает на вокзале своего очень либерального раввина. Тот ест бутерброд с ветчиной.