Еврейское остроумие
Шрифт:
Однажды приходит к нему высокий китайский функционер и говорит:
— Товарищ Кон, вашей работой мы очень довольны. Но нам не нравится, что вы, коммунист, а значит, атеист, продолжаете, как прежде, носить волосы в соответствии с обычаями верующих евреев.
— Я ношу пейсы, — отвечает Кон, — не из религиозных убеждений, а по привычке и по традиции.
— В полном согласии с курсом партии, мы в корне отвергаем традиции. Смотрите: мы в течение тысячелетий носили косы, а теперь их отрезали.
Кон надолго задумывается, потом говорит:
— Очень может быть, но ведь коса — это совсем не так красиво!
В Венгрии между двумя мировыми войнами проводился жесткий антисемитский курс. Однажды представитель венгерской, резко антиеврейской, Аграрной партии выступал в одной деревне с речью:
— Мы конфискуем имущество евреев и раздадим его крестьянам. Ты, Сабо, получишь землю Ицковича, ты, Борош, землю Фейерштейна, ты, Дарабош, землю Кона…
— А чью землю получит мой сын? — перебивает его Сабо.
— Он получит землю Кона.
— Но ведь земля Кона уже у Дарабоша!
— Действительно… Ну ничего, пока твой сын вырастет, у Кона снова будет земля.
В коммунистической Венгрии. Ицик прибегает к Мойше:
— Мойше, ты слышал? Русские полетели на Луну!
— Что ты говоришь?! Все?
Семинар по политике партии в Будапеште. Ведущий призывает начать дискуссию. Выступать никто не хочет. Наконец поднимает руку Шапиро:
— Я хотел бы получить ответ на три вопроса. Первый: куда девается наше зерно? Второй: куда девается мясо нашего скота? Третий: куда девается древесина наших лесов?
— Я запишу ваши вопросы и отвечу на них в следующий раз, — обещает ведущий.
Когда на следующем занятии он опять призывает начать дискуссию, поднимает руку Йоселевич:
— У меня один-единственный вопрос: куда девался Шапиро?
Кон приходит к секретарю парторганизации и просит принять его в компартию. Секретарь устраивает ему небольшой экзамен:
— Ты Карла Маркса знаешь?
— Нет.
— А Фридриха Энгельса?
— Нет.
Секретарь хмуро качает головой. Тогда Кон обращается к нему:
— Могу я спросить у вас две вещи? Вы Берла Леви знаете?
Секретарь отвечает отрицательно.
— А Лейба Хальбгевакса?
И его секретарь не знает.
Кон, укоризненно:
— Вот видите! Вы не знаете моих знакомых, я не знаю ваших. Почему тогда я не могу вступить в партию?
Югославия. Тито, возмущенный многочисленными анекдотами насчет его режима, велит выяснить, кто их придумывает. Выяснили: это Кон из Загреба.
Кон доставлен к Тито. Тот кричит на него:
— Как ты смеешь сочинять эти пошлые анекдоты? Ведь под моим мудрым руководством Югославия стала свободной и счастливой страной!
— А вот этот анекдот, — отвечает Кон, — придумал не я.
После Шестидневной войны между Израилем и арабскими странами в 1967 году большинство стран Восточной Европы заклеймило Израиль как агрессора. С тех пор еврейские анекдоты в Будапеште начинались не словами "Встречаются два еврея…", а "Встречаются два агрессора…".
На Армянское радио приходит письмо радиослушателя с вопросом: не еврей ли Мао Цзэдун? Через неделю по радио звучит ответ: "За информацией по этому исключительно сложному и трудному вопросу мы обратились к самому компетентному специалисту, главному раввину Одессы. Когда наш сотрудник задал ему этот вопрос, главный раввин схватился за голову и закричал: "Только этого нам не хватало!""
На что же мы тогда будем жить?
Ивану хочется выпить. Он приходит к деревенскому еврею, чтобы попросить у него взаймы один рубль. Они договариваются: Иван вернет долг весной, но в двойном размере. В залог он оставляет у еврея свой топор.
Когда Иван уходит, еврей окликает его:
— Постой-ка! Я вот что подумал: весной тебе трудно будет найти сразу два рубля. Может, лучше отдашь половину сейчас?
Иван соглашается и возвращает рубль. Некоторое время он напряженно думает, потом говорит себе под нос:
— Ишь ты, какая штука! Рубля — нет, топора — нет, один рубль я еще должен, а еврей во всем прав!
У евреев отдельная кухонная утварь для мяса и для молока.
Велвл решил стать разбойником. Он просит у жены кухонный нож и идет в лес. Дождавшись путника, он собирается броситься на него — и тут, посмотрев на нож, пугается.
— Черт бы побрал эту бабу! — жалобно говорит Велвл. — Она же дала мне нож для молочного!
Шапиро устал попрошайничать и решил стать разбойником. С незаряженным револьвером он идет в лес и, встретив еврея, бродячего торговца (крестьян он опасается), кричит:
— Кошелек или жизнь?
— Дурак! — отвечает еврей. — Скажи просто, что есть хочешь. Вот тебе пятьдесят копеек.
— Всего-то пятьдесят копеек! — возмущается Шапиро. — Я тебе что: разбойник или я тебе попрошайка?
У еврея плохо идут дела. Он решает стать разбойником, покупает нож и идет в лес. Навстречу попадается еврей, бродячий торговец. Он кричит ему:
— Кошелек или жизнь!
— Ой, не смеши меня, — отвечает тот.