Евроняня
Шрифт:
От нежности и счастья у Ники вдруг страшно защипало в носу, да так, что на глазах снова выступили слезы. Она замахала руками…
– Ап-ч-хи!
ЕВР смутился, будто Никино чиханье стало заслуженным осуждением его ненужной развязности. Вскочил:
– Простите меня! Сам не знаю, как вышло… Простите! – И быстро, не оглядываясь, зашагал к дому.
Вероника чихнула ему вслед еще раз. Шмыгнула носом.
Как всегда! Наверное, испугался, что заразится. Да что же она такая невезучая? Счастье было – рукой подать! Да что там рукой! Губами дотянуться! Нет, в следующий раз она его так просто не отпустит! Сама поцелует! И пусть только попробует вырваться!
Семейный совет, состоявшийся сразу после завтрака, прошел в теплой, почти дружественной обстановке. Первым, как и договаривались, покаялся глава дома. В том, что слишком мало внимания уделяет детям, потому что предметно занят сверхважными делами приумножения благосостояния России. Рассказал присутствующим о непредсказуемых скачках индексов на мировых финансовых рынках, невероятном взлете цен на нефть и последствиях этого факта для мирового сообщества. Поведал об увеличивающемся оттоке капитала за рубеж и укреплении курса родного российского рубля. Закончил финансист свою покаянную речь обращением к потомкам думать о будущем великой Родины и готовиться принять эстафету из мозолистых отцовских рук.
Дети, Ника и собаки все это с пониманием выслушали, приняли к сведению и приготовились внимать дальше. Однако докладчик удовлетворенно замолчал.
– Это все? – недоуменно спросила Ника.
– Я что-то упустил? – встревожился ЕВР.
– А игромания? – строго напомнила няня.
– Ах да, – банкир несколько смутился, – конечно.
И следом, буквально в трех словах, дал объективную оценку своего вчерашнего непродуманного поступка по приобщению детей к недопустимым азартным играм. Нельзя сказать, что Нику, как педагога, такая краткость устроила, но уж что есть, то есть. Через себя, как говорится, не перепрыгнешь.
Наступила очередь двойняшек. По примеру отца – вот ведь говори потом, что дети не берут пример с родителей! – Петр с Марфой тоже были предельно краткими, ограничившись в основном междометиями, сопением и даже попытками пустить слезу. Напоследок, правда, пообещали, что никогда! Ни за что! Ни за какие деньги! Ни под каким предлогом!
ЕВР удовлетворенно откинулся на спинку стула. Прочувствованная речь детей и их искреннее раскаяние не могли не тронуть трепетное отцовское сердце.
Настала вроде очередь Ники. Она хоть и не совсем понимала, в чем ей надо каяться, решила не нарушать такой замечательной только что обретенной традиции и рассказала о том, как, умаявшись от хлопотных домашних дел, примитивно уснула в прохладной беседке. Из-за чего дети остались без присмотра и позволили себе предаться пагубной страсти. Это признание все приняли благосклонно и дружно посмотрели на собак.
Дарик с Анжи все время семейного совета чинно лежали на диванах, внимательно слушая людские исповеди.
– Ну! – обратилась к собакам Ника. – Ваша очередь! Расскажите-ка нам, мсье д’Артаньян как вы себя вели в последнее время и чем вы это можете объяснить.
Дарик опустил голову между лап и тихонько заскулил. Анжи требовательно взглянула ни Нику и тявкнула.
– А что они натворили? – заинтересовался ЕВР.
Дети с ужасом уставились на няню: докладывать отцу о делах минувших и не совсем приятных никто не собирался.
– Так у них и узнайте! – cориентировалась девушка. – Я так, на всякий случай спросила – вдруг они тоже покаяться захотят? Все же члены семьи.
Ропшин с любопытством смотрел на собак. Собаки не смотрели ни на кого. Анжи вскочила с дивана, боднула головой тоскующего Дарика, подбежала к двери. Ризеншнауцер, мгновенно все поняв, ринулся следом. Уже через секунду обе мохнатые туши, рыжая и черная, нетерпеливо сучили ногами у выхода, просто изнемогая от желания выскочить вон.
– Они в туалет захотели! – сообразила Марфа и шустро открыла собакам дверь.
«Ну да, – отметила Ника, – как безобразничать – так мы первые, а как каяться – так у нас медвежья болезнь». Но вслух, понятное дело, ничего такого не сказала.
– Ладно, – подытожил собрание вполне удовлетворенный ЕВР. – Теперь самое время поговорить о летнем отдыхе.
– Ура! – закричали двойняшки.
– Как мы и договаривались, этот месяц вы проводите здесь. В июле едете на море. Надо только решить куда. Я предлагаю Италию. Или Лазурный Берег. Неделю попутешествуем по Европе, а три – на море. Я с вами смогу провести только десять дней. Остальное время вы будете втроем.
– Ура! – снова закричали дети.
Отец недоуменно и строго посмотрел на них: он ожидал, как минимум, увидеть грусть от невозможности провести целый месяц с родным папой.
– А в Диснейленд мы поедем? – загорелась Марфа.
– А на «Формулу-1»? – любопытствовал Петр.
– Постараемся, – кивнул ЕВР. – А вот с августом – сложнее. Думаю, вас нужно отправить в детский лагерь. Или в Испанию, или в Турцию.
Двойняшки притихли. В прошлом году они уже ездили в один такой лагерь, и им там ужасно не понравилось!
– А Ника? – с надеждой спросила Марфа. – Она с нами поедет?
– Нет, – строго прервал детские фантазии банкир. – Веронике Владиславовне тоже надо отдохнуть. У нее – отпуск.
Дети грустно и дружно засопели.
– И не спорить! – возвысил голос отец. – Веронике Владиславовне нужно съездить домой навестить бабушку. И от вас, кстати, отдохнуть!
– Да что там мне от них отдыхать! – отмахнулась девушка. – Я, наоборот, скучать буду!
– Папа, а можно мы с Никой в Кувандык поедем? – спросил Петр. – Раз ей без нас тоже плохо!
– Петр! – прикрикнул ЕВР.
– Никочка, – подскочила к няне Марфа, обвила руками шею. – Ну, скажи, что ты нас с собой возьмешь! Мы себя хорошо вести будем, правда-правда! Ты же сама говорила, что Кувандык летом не хуже курорта!
– Лучше! – с удовольствием подтвердила Ника. – Речка, горы, лес – все рядом! Слушайте, Евгений Викторович, а что, если вправду нам всем вместе поехать в Кувандык? Это, конечно, не Испания, быки на улицах не дерутся, да и моря, как в Турции, тоже нет. Зато целый дом с огородом, овощи экологически чистые, яблоки прямо с дерева. Да и в Сакмаре летом вода не хуже, чем на море! Чего детей организованным отдыхом мучить? По часам вставай. По горну ложись…