Чтение онлайн

— Профилирование отзыва нейронной сети под действием больших массивов информации, — согласился Эй-Ай. — Насколько я понимаю, нас учили так же, хотя выбор исходных данных был иным.

— Никаких сказок! — хихикнул Али, который вновь «просочился» в Интернет, пока отца не было рядом.

— Никаких сказок. Тактические данные. Я по-прежнему не понимаю, почему нельзя проводить обучение нашей группы тем же способом?

— Да потому, — грустно сказал Боб, — что вы вопросы задаете!

— Вы полагаете, эффективность обучения повысится, если…

— Попробую еще раз, — вздохнул он. — Дети… Нет, не так… Сказки…

— Сказка — ложь, да в ней намек! — подсказал Владимир.

— Это что было?

— Русская народная поговорка.

— Сказать тебе, что сделать с твоими поговорками? — мрачно осведомился Боб. — Достал уже всех. Все равно, кроме тебя, их никто не понимает.

— Ладно, прощаю, — послышалось в ответ из динамика. — Это ты просто устал.

— Да… пожалуй. То есть точно, устал. Ответственность, отец. Тебе в Корее этого не понять… О чем я говорил?

— О том, чем восприятие сказок детьми отличается от того, как их воспринимают киберы, — подсказал Владимир.

— Да… Сказка — это на девяносто процентов ложь. Не бывает говорящих волков, одному волку не съесть бабушку и внучку — ты прав, они там не поместятся, и так далее. Ребенок не замечает этих несоответствий. Он воспринимает их как должное, понимаешь?

— Нет.

— Просто потом, когда он растет и… э… обрабатывает больше информации, он постепенно изменяет свой взгляд на мир и понимает, что сказка содержала вымысел, цель которого — не столько сообщить информацию, сколько подтолкнуть развитие в нужном направлении… Эй, Владимир, я, кажется, въехал в твою народную поговорку!

— Профилирование нейронной сети информацией с высокой зашумленностью, — сказал Люк глубокомысленно. — Не очень эффективно, но иногда другого выхода просто нет…

С тех пор как кто-то подсунул киберам научный текст, объясняющий в общих чертах, как они, точнее, их электронные мозги, устроены, четверке было гораздо легче понимать своих воспитателей. По их мнению. По мнению же самих воспитателей, предлагаемая ими интерпретация была ошибочной в ста случаях из ста, если не чаще.

— Сказка — это не зашумленная информация, — возразил Олаф, странноватый швед, который появлялся он-лайн не часто, но пользовался в среде киберпанков большим авторитетом — за глубокие и разносторонние познания в областях, мало связанных с компьютерами. — Сказка — это информация, описывающая упрощенный мир, законы которого отличаются от законов реального мира, но не настолько, чтобы сделать их несовместимыми.

— Очень сложная концепция… — Люк выглядел озадаченным. — Какой алгоритм используется при создании сказок?

Ответа не последовало, однако Эй-Ай уже успели узнать, что в таких случаях просто следует повторять вопрос достаточно долго. Рано или поздно у кого-нибудь из людей лопнет терпение. И верно, после трех повторений Бобу надоело отмалчиваться.

— Сказки создают люди. Алгоритм неизвестен.

Люк надолго замолчал. Он думал, так же как и Гик, заполнявший в этот момент Бобову декларацию о доходах (хотя идея успешного существования на протяжении десятилетия компании с отрицательным доходом была ему пока непонятна), и стоящий в одном из многочисленных сараев Бобова хозяйства в ожидании ремонта Мак, бывший номер второй — дети собирались зайти за ним, после того как будут ликвидированы последствия падения в водопад, и не имеющий пока имени номер четвертый. То, что можно пользоваться алгоритмом, который тебе неизвестен, безусловно, заслуживало размышлений.

Боб и его друзья тоже размышляли, однако в отличие от неизменно оптимистичных Эй-Ай их мысли были полны сомнений. Ответственность навалилась на хрупкие плечи киберпанков слишком неожиданно.

— Ладно, — прервал затянувшееся молчание Владимир. — Боб, у меня таймер пищит — Гарик сейчас уже на подлете. Ему надо еще два часа, чтобы до тебя добраться…

— Три с половиной.

— Все равно готовь машину.

Боб мысленно застонал. Его машина, «крайслер-универсал», была предметом одновременной зависти и насмешек всего мира — в электронном смысле слова. «Универсал» в названии означало именно то, что должно было означать, — машина умела плавать и летать. Проблемой было то, что иногда она отказывалась даже ездить…

Развитие автомобильной промышленности издавна происходило по нескольким направлениям. К первому — созданию сверхдорогих и сверхкомфортабельных моделей — Киберпанки относились с презрением и известной долей иронии. Машины эти были дороги, как правило, капризны и совершенно недоступны «компьютерным гикам».

Вторая группа включала общедоступные автомобили. Концепция принадлежала «Фольксвагену», с его бессмертным «жуком», затем она была надолго забыта, а в начале двадцать первого века возрождена компанией «Форд» на базе дешевых материалов и передовых технологий. Кто-то из мудрых сказал, что Запад — это не богатый мир, а мир, где бедность хорошо организована. По крайней мере едва граждане Соединенных Штатов и Европы получили выбор между машиной со всеми удобствами за двадцать пять тысяч экю и базовой «моделью для бедных», построенной по схеме «городского пузыря», за пять, как дорогим моделям пришлось очень серьезно потесниться. Домохозяйки, студенты, словом, все «малоимущие» слои населения увидели в инициативе «Форда» свою надежду вырваться из тисков банковских кредитов.

Такие машины водили многие из киберпанков, не питая на их счет особенных иллюзий, но и не особенно страдая.

Третья группа — «нормальные» машины — всегда существовала, и скорее всего положение дел должно было сохраниться. В «городской пузырь» помещаются двое, в «ван» — средних размеров шведская семья. Их давно окрестили «моделями для среднего возраста».

Следующая группа была наиболее спорной. Сюда входили джипы, вседорожные хаммеры либо «пижонские», как отзывался о них Боб, «ирокезы». Спорной же группа была потому, что эти полноприводные машины потребляли много горючего, да к тому же в последнее время к финансовым проблемам их владельцев прибавились настырные представители «зеленых», полагающие, что хорошо бы поменьше загрязнять воздух.

Машина, которой владел Боб, относилась к этой категории и во многом выходила за ее пределы. Это был объединенный эксперимент армии и компании «Крайслер» по созданию «сверхкрутой тачки», и они ее создали, что да, то да. Россия, кажется, до сих пор закупала эти машины, так же как и некоторые другие «страны сомнительной демократии», но на Западе идея определенно провалилась. Провалилась, увы, после того, как находящийся вопреки обыкновению при деньгах Боб купил почти новый экземпляр. Машина называлась «инвейдер», вторженец то есть. Владимир упорно звал ее оккупантом.

С самого первого дня агрегат барахлил, и Бобу не раз приходилось пересаживаться на мотоцикл. По крайней мере, говорил он, там понятно, кто на ком едет… В данный момент чудо техники было отремонтировано и могло — при известном везении — доехать до аэропорта и вернуться назад. О том, насколько Боб верит в везение подобного рода, свидетельствовал все тот же мотоцикл, привязанный к багажнику на крыше.

Удача никогда не улыбалась Бобу, точнее было бы сказать — она всегда над ним потешалась. Метеорит, пробивший три дня назад крышу его крольчатника, был, конечно, перебором, но, по шкале Боба, даже это было, в общем-то, рутиной. Впрочем, на метеорите он неплохо заработал… Что именно было причиной полосы странных и неизменно унизительных совпадений, преследовавших беднягу с самого рождения, сказать было сложно, но в том, что что-то такое действительно есть и что это не плод его больного от общения с кроликами воображения, Боб имел возможность убедиться, и не раз. Взять хотя бы тот взрыв метана, который произвели Эй-Ай, чтобы выбраться из шахты. Какова вероятность, что он, Боб, оказался возле бочки с компостом в тот самый момент, когда ее раздавило упавшим с неба колесом? То-то…