Чтение онлайн

Лолимел против воли кивнул:

–  Да, я вижу.

Берута обратился к Кенни:

–  Надо выделить вторичный вирус. Потому что если инфекция передается не только внутриутробно или половым путем… - Он не закончил свою мысль.

–  Знаю, - ответила Кенни, - но это будет непросто. У нас нет трупов для выделения этого вируса. Цереброспинальная жидкость все еще анализируется. Тем временем… - Кенни принялась раздавать задания - как всегда, кратко и четко. Мия не слушала ее.

Эсефеб кончила есть и подошла к кружку ученых. Она потянула Мию за рукав.

–  Мия… Эсефеб этей эфеф.
– "Эсефеб идет домой".

–  Мия эб Эсефеб этей Эсефеб эфеф, - ответила Мия, и девушка радостно улыбнулась.

–  Мия… - начала Кенни.

–  Я иду с ней, Кенни. Нужно наблюдать за поведенческими реакциями. Может быть, мне даже удастся убедить других местных жителей пройти обследование, - настаивала Мия, хотя прекрасно знала, что для нее сейчас главное не научная информация. Но она сама не смогла бы правильно сформулировать свои мотивы. Она просто хотела уйти вместе с Эсефеб.

"Почему вы вступили в Корпус?" - Вопрос Лолимела застрял в голове у Мии, эдакая риторическая кость в горле, и она в течение нескольких дней не могла от него отделаться. Она захватила с собой переносную аптечку и ввела Эсефеб антимикробные препараты широкого спектра действия в надежде, что один из них окажется результативным. Паразиты были неуловимыми, их надо было тщательно исследовать или хотя бы узнать их структуру, но Мия и эту работу успела начать. "Я вступила в Корпус, Лолимел, чтобы облегчать страдания". Поразительно, как наивно звучит иногда истина. Но от этого она не перестает быть истиной.

Эсефеб спокойно сносила все процедуры: и уколы, и пластыри. Она приготовила простейшим способом еду, почти не соблюдая при этом ни осторожности, ни элементарной гигиены, и этим просто шокировала Мию. Мия принесла свою еду с собой. Эсефеб с одинаковым аппетитом ела и то, что готовила сама, и то, что давала ей Мия.

Но в основном Эсефеб беседовала с Эй-эс.

Мия чувствовала, что вторгается в чужую личную жизнь. Эсефеб словно не замечала этого, она, казалось, и себя отдельно от Эй-эс не воспринимала. Она все время разговаривала со своим видением-фантомом, смеялась с ним (или над ним?), играла, спала, а все вокруг, в том числе и жилище, приходило в полный упадок. От воды у Эсефеб начался понос, и в доме стало невозможно дышать. Мия мрачно наводила в доме порядок. Но Эсефеб и этого не замечала. Мия была "экет", одинока в своих тщетных потугах навести чистоту и порядок, установить тут здоровую, цивилизованную жизнь.

–  Эсефеб эб Мия этей эфеф… - Как же сказать "соседи"?

Мия сверилась с компьютером, словарь уже увеличился, программа-переводчик усердно трудилась над расшифровкой новых слов. Но слова "сосед" она не нашла. Не было ни "друга", ни "партнера", никаких слов для обозначения родственников, кроме одного-единственного слова "младенец".

Мия просто показала в сторону ближайшего дома и сказала:

–  Эсефеб эб Мия этей эфеф, - вон туда.

В соседнем доме был младенец. Нет, ребенок был постарше, он апатично лежал в одном углу грязного, вонючего жилища и сам был таким же грязным и вонючим. Все как в доме Эсефеб. В первый момент хозяйка дома, которая была старше, казалось, не узнала Эсефеб, но когда та назвала себя, они принялись оживленно беседовать. Соседка улыбнулась Мие. Мия протянула руку к ребенку, никто ее не останавливал, и она усадила малыша себе на колени. Внимательно осмотрела.

Неожиданно ее охватила волна ярости и злости - она даже сама испугалась. Ребенок умирал. От паразитов, от инфекции, от чего-то еще. Чего-то, что можно было предотвратить? Может, да, может, нет. Нельзя было сказать, чтобы ребенок был совсем заброшенным, но также нельзя было сказать, чтобы женщину волновала судьба ребенка.

Вдруг ребенок в руках у Мии напрягся, задрожал и принялся что-то лепетать. Вялость исчезла. Его маленькое грязное личико засветилось изнутри, словно солнце взошло на горизонте, он смеялся и протягивал руки к чему-то или кому-то, кого там не было.

Мать ребенка и Эсефеб повернулись в его сторону, они тоже улыбались, а малыша сводили предсмертные лимбические судороги.

Мия посадила ребенка на пол. Включила словарь, но не успела ничего сказать. У матери ребенка тоже начался припадок, она села на грязный пол и вся затряслась от радости. Эсефеб посмотрела на соседей, потом принялась болтать с кем-то, кого Мия не видела.

Мия боялась, что не выдержит. Она быстро вышла и направилась к дому Эсефеб. Она испытывала страх, отвращение и… что? Зависть?

"Почему вы вступили в Корпус?" - Чтобы служить человечеству, чтобы иметь цель в жизни, чтобы обрести счастье - обычные надежды и мечты всех мужчин и женщин. Да, иногда она бывала счастлива.

Но такой радости, как эти люди, не испытывала никогда. Все равно, спорила она сама с собой, цена слишком высока. Эти люди умирают оттого, что слишком поглощены своими видениями, вызывающими безудержную радость. Они живут изолированно, совсем опустились, болеют и наверняка умирают гораздо раньше, чем могли бы. Какой-то кошмар.

В руках она сжимала клочок жирных волос, которые незаметно отрезала с головы малыша, пока он сидел у нее на коленях. Волосы, отмершая ткань, являются окаменелым прошлым человека. Мия собиралась подвергнуть этот образец анализу и изучить ДНК.

Часом позже пришла и Эсефеб. Она ничуть не расстроилась из-за того, что Мия так неожиданно ушла. С Эсефеб был Лолимел.

–  Я встретил ее по дороге, - сказал он, хотя между хижинами, конечно, никакой дороги не было.
– Она, по-моему, не против того, чтобы я зашел в дом.

–  Как и всего остального, - прибавила Мия.
– Что ты принес?
– Словесную информацию Кенни могла передать по переговорному устройству.

–  Пробная профилактика. Вакцину мы еще не получили. Кенни говорит, что могут возникнуть трудности, так что лучше сразу заняться лекарством на случай, если кто-нибудь из нас все же подхватит заразу.

Мия взорвалась:

–  Кто-нибудь из нас? А они?

Лолимел опустил глаза.

–  Мия, ситуация пограничная. Пока решения, что делать дальше, нет.