Чтение онлайн

— Хватит уже тянуть!

Собака не то, что выдернула руку, Эна чуть не оставила на терновнике расстегнутую безрукавку! Почему Малакай притащил к ней вместо сторожевой собаки охотничью?! Она сдерживала ее из последних сил и пару раз чуть не растянулась на траве, споткнувшись о корни старых деревьев. И когда путь преградила каменная стена, Эне пришлось выпустить поводок. Почувствовав свободу, Джинджер с диким лаем ринулась к заветной цели.

— Назад! — прокричала Эна для собственного успокоения, понимая, что охотница по доброй воле не вернется. Если терьер схватит лису за хвост, пусть сам объясняется с Эйданом. Или просит заступничества у хозяина. Она ни за какие коврижки не заговорит больше с этим сумасшедшим. И с его сыном тоже!

Лай закладывал уши и вдруг стих. Неужели охота удалась? Не мог же терьер застрять в лисьей норе мордой!

Эна оттолкнулась руками и легко перемахнула через стену. Собака продолжала молчать. Эна сдала стометровку и даже дышать перестала, когда ее взору открылась завораживающая картина: собака и лисица стояли, гипнотизируя друг друга. Почти одного роста. Почти одного цвета. Только у одной уши торчат, а у другого поджаты. Как и куцый хвост, а у лисицы раскачивается из стороны в сторону, как маятник — и на конце такой пушистый, что кажется даже толще шеи. Почему они молчат? Почему не тявкают друг на друга — чего терьер такой пришибленный, точно не он охотник!

И когда Эна схватила поводок, лисица медленно повернула в ее сторону голову. Четко очертанный черным рот будто растянулся в улыбке, а белые подпалины на морде превратились в ямочки на щеках. Щеках, укрытых рыжими кудрями. Румяных щеках.

Нога зацепилась за корень дерева, и Эна шлепнулась на траву, даже не почувствовав твердость земли. Она не могла оторвать взгляда от человеческого лица лисицы.

— Двенадцать, Эйнит Долвей. Двенадцать.

И лисица вновь уставилась на остолбеневшего пса. Да и Эна чувствовала себя истуканом. Не то, что не могла подняться с травы, а даже поднять руку, чтобы протереть глаза. Если у нее галлюцинации, то одновременно и зрительные, и слуховые. В ушах не звенело, в ушах действительно звучал чей-то голос. Звонкий, как перетянутая гитарная струна.

На человеческом лице начали проступать ворсинки рыжей шерсти, и вот перед ней вновь стояла обыкновенная лисица. И тут Джинджер не подала голос, а просто рванула вперед с такой силой, что Эна даже проехалась по траве на пузе, но сумела не выпустить поводка. Лисица молниеносно шмыгнула в нору, и собаке оставалось лишь заливаться безудержным лаем, наскакивая на дерево. Эна перехватила поводок у самого ошейника и, оттолкнув Джинджер, раскидала прикрывавшие нору листья — слишком узкий лаз — как только туда сумела протиснуться крупная лисица! Глубину Эна не сумела оценить на глаз, а сунуть руку побоялась.

— Пойдем! — сказала она уже больше себе, чем собаке.

Джинджер продолжала сопротивляться, но от испуга у

Эны прибавилось сил, и она на секунду даже подняла терьера в воздух. Повисев на поводке, собака присмирела и засеменила следом за временной хозяйкой. А у той аж уши от ужаса горели. Нынче утро — на сон не спишешь! Только на сумасшествие... Наслушаешься Эйдана, и не такое привидится. Сейчас главное не столкнуться с соседом нос к носу.

Эна подошла к дому обходным путем и не была уверена, что взрослые, занятые осмотром машины, ее вообще заметили. До встречи с лисой она бы с удовольствием понаблюдала за тем, как тягач будет разворачиваться на их узком пятачке. Сейчас же хотелось смыть с лица жар. Войдя в дом, она по инерции обернулась к часам. Обе стрелки сошлись на цифре двенадцать. Эна прикрыла ладонью рот, чтобы сдержать крик. И заодно глаза, но когда раскрыла их, часы вновь показывали четверть шестого. Фу! Выдохнула она шумно.

— Эна!

Она с трудом повернулась к матери и впервые порадовалась полумраку, который создавали зашторенные окна.

— Я прокачусь на машине, а ты садись за уроки, — сказала мать, не переступая порога.

— Почему бы не взять Эйнит с собой?

Мать обернулась к стоящему за спиной Эйдану и покачала головой.

— Я не возьму с собой ребенка, пока не начну чувствовать дорогу.

Вот и отлично! Ей сейчас нужно побыть в одиночестве, чтобы прийти в себя. Можете хоть в Дублин смотаться! Чем дольше в доме будет тихо, тем лучше.

Эна поднялась наверх и сменила мокрые от травы джинсы на спортивные штаны, но не включила ноутбук. Руки сами потянулись к ящику, в котором лежал заветный сундучок. Разложив на столе рисунки брата, она принялась внимательно их рассматривать, словно видела впервые. Вороны напоминали тех, что привиделись ей в лесу. Кошку действительно будто списали с Ведьмы, Дилан прав. А куница такая же милая — с абсолютно белой шеей и черными пуговками глаз, как ее лесная знакомая. Конечно, все животные на одно лицо, но в рисунках Джеймса они приобретали человеческие черты — черные изгибы губ складывались в улыбку. Только клюв ворона не улыбался.

Взгляд упрямо возвращался к портрету лисицы. Как похожа, аж мурашки по коже. Как, как объяснить чертовы галлюцинации?! Эна будто ждала, что рисунок заговорит. От напряжения глаза даже начали слезиться, проливая на черно-белый лист рыжеватый свет.

Эна достала из папки чистый листок и прошла к окну, чтобы скопировать на стекле рисунок брата. Силуэт лисы вышел быстро — только когда она подошла к морде, руки начали дрожать, словно карандаш пытался нарисовать вместо мордочки человеческое лицо, но Эна твердо решила совладать с руками. И вот она уже достала цветные карандаши. Художник из нее, конечно, аховый, но раскраски в детстве она очень любила и карты местности на уроках истории и географии давались ей легко. Для меха она использовала желтый, оранжевый, коричневый цвета и даже немного фиолетового. Результат превзошел ожидания... Лисица, такая лисица...

— Настоящая королева фей!

Эна подскочила из кресла и чуть не боднула стоящего почти вплотную к его спинке Эйдана.

Что он опять делает в ее комнате? Без спроса! И вообще они же уехали... Но и мать была здесь. По другую сторону стола. Только смотрела не на цветной рисунок, а на черно-белые.

— Я и не знала, что ты привезла их сюда.

Она нервно потирала локти, и Эна посчитала самым разумным побыстрее спрятать рисунки. Без сундучка, прямо в ящик стола. Ее рисунок лег туда последним. От ужаса Эна онемела — она рисовала морду, а у нее вышло лицо, обрамленные вместо шерсти рыжими кудрями. Вот отчего Эйдан обозвал лисицу королевой фей. Мамочка... Почти закричала Эна и поспешила задвинуть ящик.

Эйдан выкручивал в люстре лампочку. Ах да, она вчера пожаловалась матери, что одна перегорела. Запасной не оказалось. Они, что ли, до магазина доехали? Или до дома соседа, что вернее, ведь так быстро вернулись.

— Эна, хочешь перекусить? — спросила мать, принимая от Эйдана старую лампочку. — Я купила пирог с ревенем.

— Я не голодная, — отказалась Эна, прикинув шансы оказаться за одним столом с Эйданом. Дудки!

— !»бке почти полдень...

— Что?! — перебила Эна, хватая со стола телефон.