Эйваз
Шрифт:
– А вот теперь думай, Тая. Я ведь предупреждал, – наконец произнес он.
Ответить мне было нечего. Правда была за ним. Но она была слишком подлой!
Я не ожидала от учителя такого подвоха. Ведь я могла серьезно пострадать, несмотря на то что дно ямы было завалено мягкими ветками, которые, собственно, и смягчили мое приземление.
Только теперь до меня дошло, почему мы свернули с тропинки и продолжили путь через поле – «напрямую», как предложил учитель.
Оглядевшись еще раз, я утвердилась в мысли, что самой мне не выбраться. От мысли, что сейчас я уязвима, и помочь мне может только Сей-Ман, стало не по себе. Ужасно не хотелось прибегать к его помощи, но учитель присел на край ямы и опустил вниз веревку. Теперь стало ясно, для чего он сегодня прихватил ее с собой. А я-то думала, что это для того, чтобы страховать меня у воды, но оказалось все гораздо проще…
Я медлила, отвернувшись в сторону и упрямо сложив руки на груди.
– Тая, давай, – лениво усмехнувшись, протянул он.
Молча насупившись, я прикидывала варианты и не шевелилась.
Сей-Мана, кажется, все это сильно забавляло, и, не выдержав, он разразился смехом.
– Перестань дуться и вылезай, глупое создание, – он потряс веревкой. – Ну же.
– Я искренне тебе доверяла, – не поднимая взгляда, произнесла я.
– Ой, только не надо трагизма. Запомни: верить нельзя никому!
Господи, совсем недавно то же самое мне говорила Аглая…
Я все еще игнорировала предложенную помощь.
– Тая, не дури, давай вылезай, сказал. У нас еще впереди сегодня тренировка, если ты не забыла. Ведь я могу и передумать, – издевательски протянул он, пользуясь своим преимуществом.
– Да пошел ты! – в сердцах выкрикнула я, сама не осознавая, что произнесла это вслух.
– Ах, вот как! – прищурил он глаза и, склонив голову, бросил на меня цепкий взгляд. – Ну, как знаешь…
Учитель поднялся и, смотав веревку, как ни в чем не бывало ушел прочь…
Откровенно говоря, я понимала, что не совсем права, вернее, совсем не права – не сдержалась и надерзила, но ведь и он должен был понять мое состояние!
Ведь на доверие он ответил…
А чем он ответил, да и ответил ли вообще?
Ведь если посмотреть с другой стороны, то это – жесткий элемент обучения. Как еще можно такого человека, как я, заставить не только слушать, но и слышать?
Два человека, которым я совсем не безразлична, предостерегают меня, говоря одно и то же, а я…
Может, и правильно, что попала в эту яму – впредь будет наука. А когда вылезу, постараюсь найти в себе силы извиниться перед учителем…
Усевшись на гору веток, странным образом оказавшихся в яме, я стала ждать, когда вернется Сей-Ман. Наверняка он проанализирует ситуацию и поймет, что надо начинать спасательную операцию.
Но прошло несколько часов, а Сей-Ман так и не появился. Понятно – ему хочется преподать мне урок, но всему есть предел!
Уже вечерело, и я всерьез задумалась о том, что нужно подготовиться к ночевке, смутно надеясь, что учитель за мной все же вернется.
Неужели он оставит меня здесь на всю ночь?
Слишком холодно, да и волки могут прийти, у меня, правда, есть нож, но что он даст, если хищников окажется слишком много…
Я свернулась на ветках калачиком, а частью веток накрылась сверху, соорудив из них своеобразное природное одеяло. Как ни странно, но в яме было не так уж и холодно, ветер сюда не заглядывал, и мой ночлег не казался мне уже таким удручающим.
Подложив под голову руки, я уставилась в звездное небо. Сегодня оно было ясным, и многие созвездия были как на ладони.
Полное одиночество – один на один с пространством и природой. Потрясающие ощущения – никогда не испытывала такого раньше!
И несмотря на то, что сейчас я была ограничена в перемещении – яма владела мной, словно узником, – я впервые почувствовала себя полностью свободной. Внезапно захотелось воспарить к звездам и поболтать с забиякой Водолеем, «оседлавшим» небесный экватор, подергать за гриву лохматого Льва и, вскочив на спину красавцу Пегасу, помчаться в гости к Андромеде. А на обратном пути – весело скатиться по шее угрюмого Жирафа и мастерски удрать от ядовитого Скорпиона.
Мысли плавно перетекли в русло воспоминаний о наших ночных «космических путешествиях» с матушкой Аглаей. Это ведь она выводила меня ясными ночами под прекрасный купол, заполненный мириадами звезд, и все рассказывала, рассказывала и рассказывала…
Она показала мне массу созвездий и звезд, она же и научила по ним ориентироваться. Благодаря ей такие слова как «эклиптика», «галактический экватор», «Зодиак» или «Альтаир» стали мне знакомы с детства и не пугали своей космической родословной.
В одну из первых наших ночных вылазок, выяснив, когда я родилась, она с улыбкой сказала мне:
– Наш с тобой знак Зодиака называется Близнецы. Рожденные под этим знаком всегда помогают друг другу, как родные. Вон видишь те звездочки? Это – Кастор и Поллукс. Будем считать, что они – наши с тобой. Давай договоримся: когда будем смотреть на ночное небо – всегда отыщем их глазами, вспомним друг о друге и пожелаем удачи. Согласна?
Конечно, я была согласна, внесла только дополнение о «разделе имущества».
Аглая засмеялась и предложила мне самой выбрать ту, которая больше нравится. Так и порешили – моей звездой стал Поллукс, а матушке достался Кастор.
С той поры я всегда первым делом находила на небосклоне «наши звездочки», чтобы убедиться, что они по-прежнему не хуже других сияют на небе и в чистке или протирке не нуждаются, а значит – у нас с матушкой все в порядке…
Лежа в яме, я ощущала себя маленьким человечком в огромной Вселенной, размышляющим о других мирах, цивилизациях, галактиках, одновременно осознавая никчемность своих жизненных проблем в космических масштабах. Как будто и вправду я поднялась высоко к звездам – в далекое, тихое пространство – и в полудреме смотрела на планету Земля с расстояния бесчисленных километров, покачиваясь и замирая от восторга на остром рожке молодого месяца.