Чтение онлайн

Фабий долго молчал, словно обдумывая, что ответить. Затем посмотрел на Саккару.

Несущий Слово склонил голову и ответил:

— Так будет угодно богам.

Фабий указал на Саккару:

— Вот тебе и ответ.

— С каких это пор тебе не плевать на богов?

Улыбка у Фабия вышла кривой и жалкой.

— Наверное, с тех, как они стали проявлять ко мне такой неизменный интерес.

— На тебя это не похоже.

— Потому что это не он.

Скалагрим резко развернулся и привычным жестом потянулся за оружием. Голос звучал так, словно два человека — две женщины — говорили одновременно. Ощущалась в нем какая-то грубость, горловой рокот дикого зверя, заставляя насторожиться. Женщина в мантии, с лицом, скрытым под капюшоном, выступила из боковой комнаты.

— Пойдем, — поманила она.

— Не думаю, что это разумно, — сказал Фабий.

— Зато он так думает.

Фабий замолчал. Скалагрим посмотрел на него, удивляясь легкости, с которой тот подчинился. Прежний Фабий никогда бы так легко не сдался. Что-то здесь было не так. Скалагрим взглянул на вошедшую:

— А я ведь тебя знаю, да?

Она стянула капюшон. Черты ее лица кого-то напоминали, но выглядели странно несхожими. Словно два полузабытых воспоминания, смешанных вместе расстроенной психикой.

— Ты знал одну из нас, да. Но не другую. А сейчас встречаешь нас обеих впервые.

Саккара поклонился:

— Госпожа Мелюзина! Что-то не так?

Мелюзина. Скалагрим замер, но всего на миг. Он знал это имя. Даже сейчас оно звучало во дворах наслаждений, и поклонники Темного Князя пели ей хвалы. Тише, чем остальным; и почти неслышно по сравнению с теми; что пели Фулгриму или Н’Кари. Дочь-демон Фабия Байла и адская наложница. Девушка, которая превратилась в демона, а потом снова обрела плоть.

— Нет. Все в порядке, верный Саккара. — Мелюзина посмотрела на Скалагрима: — Пойдем. Ступай за мной.

Скалагрим неохотно подчинился. Фабий и Саккара последовали за ним. Эта комната была скромнее. Такая же круглая, но густо заросшая усиками призрачной кости, сбегающими по стенам и полу. Ряды когитаторов выглядывали из этих белесых зарослей, словно осторожные животные. Регуляторы температуры нагнетали в комнату охлаждающий туман, и тот медленно расползался по полу, клубясь по углам и собираясь у ног Скалагрима.

Информационные экраны нависали над головой, словно полог, отражая разнообразные картины. Часть изображений Скалагрим узнал — поля сражений и выжженные миры, которые канули в Великий Разлом и пропали там. Другие были ему незнакомы — промышленные кузницы и агромиры, затемненные залы, где мутанты преклоняли колени в знак уважения перед кем-то незримым, или мостик какого-то судна. Он мог различить тихий шепот десятков вокс-частот — бормотание множества голосов, говорящих одновременно.

Постепенно он понял, что все корни сходятся в одну точку — приподнятый диагностический стол с биогробом, увитым призрачной костью. Рядом сидела знакомая сухощавая фигура. Ключ обратил на него пустые глаза из призрачной кости и улыбнулся ничего не выражающей улыбкой.

— Что это? — тихо спросил Скалагрим.

Мелюзина вытянула руку:

— Глянь. Посмотри.

Скалагрим повиновался. Сквозь грязную оболочку гроба он увидел изможденные, помертвевшие черты его обитателя. Очень знакомые черты точно такого же человека, что стоял рядом. Он посмотрел на Фабия, потом перевел взгляд обратно.

— Наконец-то он… — Скалагрим умолк. — А он… ты… умер?

— Нет. Я не умер. — Фабий осмотрел себя. — Или, лучше сказать, мы не умерли. Я — не он. Но он — это я. Мои мысли, мой опыт… для него они как сон. И не только мои! — Он указал на экраны. На каждом теперь отражался Фабий. На каждом из них Фабий создавал монстров, руководил налетами или восседал в безмолвном размышлении.

— Это невозможно, — решительно заявил Скалагрим. — Они не могут все быть тобой — или им.

— Все они — это я, а мы — это он, — ответил Фабий, слегка улыбаясь.

— Но его оружие… Хирургеон…

— Хирургеонов много, а демоны — штука доступная, — сказал Фабий, глянув на Саккару. — Во всяком случае, низшего сорта. Хотя и требуется некоторое усилие, чтобы поймать их и приручить, но, однажды сломленные, они становятся абсолютно послушными. — Он приподнял Пытку. — А по моему опыту, одно оружие, напитанное демоном, не сильно-то отличается от другого. — Он снова обратился к экранам. — Нас, конечно, мало. Одновременно работает не больше десятка. Его — нашего — разума переварить больший поток информации не хватает. При этом он — я — то и дело теряем ясность сознания, так что приходится импровизировать.

— И давно? — прохрипел Скалагрим.

— С Велиала IV. Дело в том, что он — мы — умер тогда и был похоронен здесь. Он спит, а его сознание наставляет нас, чтобы мы могли наставлять его — наши — творения. — Он посмотрел на Скалагрима. — Мы — зеркала. Ловко сделанные, но все-таки зеркала.

— Он нас слышит? Воспринимает?

— До известной степени. — Фабий улыбнулся. — Если хочешь, можешь рассказать Эзекилю. Сомневаюсь, что это будет иметь для него значение, пока он получает то, что хочет.

У Скалагрима было такое ощущение, словно он проглотил что-то горькое.

— Нет. Не будет, — медленно проговорил он. — Но на этот раз ему нужны не твои мутанты и чудовища, Фабий. Ему нужен твой разум. Есть одна проблема, на которую он хочет обратить твое внимание.

Фабий поднял бровь:

— Интересно. Продолжай.

— Началась новая фаза Долгой войны, и старые боги вернулись, чтобы шествовать среди звезд. Гиллиман вернулся. И явился он не один.

Фабий помолчал.

— Как вернулся?

— Колдовством альдари. — Скалагрим протянул инфопланшет. — Я собрал здесь всю необходимую информацию. По крайней мере, все, что нам известно.

Фабий взял планшет и перебросил Саккаре.

— А как вы узнали об этом?

— Сведения из первых рук. Выжившие свидетели. Шпионы. — Скалагрим помешкал. — Но это не главная проблема.

— Надеюсь, что нет. Если кто и знает, как разделать примарха на куски, так это Эзекиль.

Скалагрим достал из-за, пояса крохотный голопроектор и ткнул руну активации. Появился человеческий силуэт, окруженный полотнищами данных.