Чтение онлайн

Привязав лошадей к дереву, Камариддин и Шамсибек протиснулись сквозь толпу к бородачу. Сипах поздоровался и спросил:

– Уважаемый, что случилось?

Оглядев богато одетых гостей, чернобородый осторожно сказал:

– Кто вы? Я должен знать, с кем говорю.

– По велению султана мы направляемся в Андижан, - ответствовал Камариддин и достал из-за пазухи грамоту, подписанную Улугбеком. Поцеловав ее, он провел ею по глазам и передал грамоту бородачу.

Тот осторожно принял свиток, также поцеловав и проведя им по глазам. Потом развернул и, увидев подпись султана, низко поклонился:

– Готов служить вам, достопочтенные. Я местный кадий [судья].

Вслед за ним вся толпа склонилась перед гостями.

– Я хочу знать, - повторил свой вопрос Камариддин, - зачем здесь столько людей...

– Народ собрался покарать преступивших закон пророка.

– В чем их обвиняют?

– Девушка, которую вы видите, была помолвлена с джигитом по имени Ахмадбайвачи. Этот нечестивец, - бородач указал на покрытого кровоподтеками гиганта, - вскружил ей голову и сговорился убежать вместе с ней накануне свадьбы. Их схватили и привели ко мне. Я постановил предать их смерти.

В это время в толпе послышался шум, и через минуту к гостям протискался худой седеющий дехканин. Он упал на колени перед Камариддином:

– Выслушай меня, облеченный доверием величайшего из подданных аллаха!

– Говори!
– сказал сипах.

– Девушка, которую ты видишь, - моя младшая дочь. Это я виновник ее прегрешения, я заставил ее согласиться на помолвку с Ахмадбайвачи. Прикажи казнить меня, а ее отпустить...

– Так ты не давала согласия выйти замуж за того джигита, о котором говорит твой отец?
– обратился сипах к девушке.

Она, вздрагивая от страха, отрицательно покачала головой.

– Кто ты такой?
– спросил Камариддин изукрашенного кровоподтеками силача.

Гигант угрюмо молчал, даже не взглянув на вопрошавшего.

– Это местный полван [богатырь], - поспешил объяснить дехканин.

– О, это любопытно, - промолвил сипах и подошел к силачу.
– Как тебя зовут?

– Ганимурад, - мрачно ответил тот.

– В Самарканде мало молодцов, которые могут похвастаться победой надо мной, - сказал Камариддин.
– Если ты окажешься в числе тех счастливцев, что смогли припечатать к земле Камариддина, сына Ибрагима, ты будешь жить.

Сипах повернулся к кадию:

– Развяжите его.

Приказание было тотчас же исполнено, и Ганимурад принялся растирать затекшие руки.

– Дайте ему умыться и накормите, - сказал Камариддин.
– Я не хочу победы над голодным джигитом...

– Тем временем кадий успел распорядиться о ночлеге для важных гостей и, подобострастно кланяясь, сообщил об этом сипаху. Камариддин благосклонно взглянул на расторопного бородача и сказал:

– Прикажи накормить наших лошадей. Да пусть принесут пояс этому силачу, - он кивнул в сторону Ганимурада.

– Пояс!
– крикнул кадий, и из толпы сейчас же протянули несколько поясов.

– Ну держись, парень, - улыбнулся Камариддин, передавая богатырю пояс.

Туго подпоясавшись, молодой человек вышел в середину круга, очищенного толпой для состязания. Камариддин снял свой халат, протянул его Шамсибеку. Освещенные пламенем костра, борцы начали сходиться. Бронзово-красные блики играли на их могучих торсах. По толпе прошел невольный гул восхищения противники явно не уступали друг другу ни в красоте, ни в силе.

Взявшись за пояса, богатыри некоторое время не тревожили один другого и лишь редкими мощными рывками пробовали устойчивость соперника. Наконец Камариддин резко уперся подбородком в плечо Ганимурада и изо всех сил потянул его за пояс к себе. Тот не шелохнулся, словно врос в землю. Борцы быстро пошли по кругу, то и дело пытаясь оторвать друг друга от земли. Противоборство длилось несколько минут. Страсти накалились. В толпе слышались возгласы, подбадривавшие того или другого из противников. Казалось, что состязание кончится вничью. И вдруг - Шамсибек не сразу осознал случившееся - могучее тело Камариддина качнулось в сторону деревенского силача, приподнялось над землей, а в следующее мгновение гигант снова стоял на ногах.

Ганимурад мог бросить соперника на землю, но не сделал этого. Камариддин оценил великодушный жест и дружелюбно обнял молодого человека.

– Только истинный богатырь способен на такой поступок!
– сказал сипах.

Затем Камариддин обратился к толпе:

– Люди! Ваши земляки - Ганимурад и эта юная девушка - они ведь так молоды. Простите им их прегрешение! Тем более что они любят друг друга, а юная подруга богатыря была просватана против своей воли... пусть они поженятся.

"Да что там!", "Простить, конечно!", "Правильно вы сказали, уважаемый!" - раздалось в толпе. Камариддин взглянул на кадия. Тот потупился и развел руками.

Наутро путники двинулись дальше в сторону Андижана. Около полудня Шамсибек и его спутник отделились от каравана и, пришпорив лошадей, поскакали в сторону большого селения, утопавшего в зелени садов.

– Твой Булакбаши - настоящий рай, - заметил сипах.
– Теперь я понимаю, почему ты так упирался, когда шахрияр решил оставить тебя в Самарканде.

Ведя коней на поводу, путники прошли узкой улицей к дому Шамсибека. Толкнув низкую дверцу, молодой человек прошел в просторный дворик, затененный виноградными лозами. Первыми, кого он увидел, были годовалый младенец, ползавший возле суфы, и следившая за ним пожилая женщина.

– Мама!
– негромко позвал Шамсибек.

Женщина обернулась на его голос и, вскрикнув, бросилась к сыну. Из дверей дома во двор устремились бабушка, тетка, жена Шамсибека.

– Жив, жив, сыночек!
– повторяла мать, поглаживая его по плечу.
– А мы уж столько слез по тебе пролили.

– Вы, женщины, всегда слишком много плачете, - с улыбкой промолвил Шамсибек и подхватил на руки ребенка.
– Сын, ты уже совсем большой! Пора заводить для тебя коня...

Оказалось, что отец Шамсибека уехал на несколько дней по делам в Андижан.