Чтение онлайн

И теперь, похоже, я её нашла.

Я стояла за кулисами сцены в столовой. С одной стороны замызганный и тяжёлый занавес скрывал в тени это место от проходной комнаты, коей являлась столовая, где рейдеры ели... не знаю уж, что у них там на обед. За сценой скопилось столько пыли, что я с уверенностью могла сказать, что пони здесь не ходят. Да и зачем? Всё пространство было завалено сгнившим театральным инвентарём и костьми сотен пони. Бесчисленными костьми были забиты все шкафы, торча и вываливаясь из ящиков; не поместившиеся же в них кости были свалены в кучи, наверняка достигавшие аж три пони в высоту, когда на них ещё была плоть.

"Гости" Разбитого Копыта докатились до варварства и каннибализма, и в конце концов каждый из них лёг тут своими костьми. Я нашла записи, нашла граффити. И даже стала гадать, почему же не спотыкалась об их скелеты.

На всю стену — от стены до стены и от пола до самого потолка — растянулась огромная фреска. На ней изображался благородного вида пони-солдат, статую которого я видела ещё в Понивилле. Что же, вдохновляюще. И хотя фреска за многие годы выцвела и облупилась, я всё ещё могла разглядеть за солдатом саму Богиню Селестию: её божественные очертания лучились одобрением. В начале, как я поняла, это было тем, что каждый "гость" Разбитого Копыта видел каждый раз, когда принимал еду. Пока фреску не скрыли, построив тут сцену.

В стене были установлены закрытые ворота, достаточно широкие, что бы через них прошла телега. Позади была небольшая зона обстрела всего в несколько ярдов, где по обе стороны в нишах были установлены две обесточенные магические турели. А за ними — толстая металлическая дверь. Судя по погасшему индикатору, дверь была так же обесточена.

Мне хотелось попасть внутрь. Не из-за хранилища, полного возможных ценностей. Только у Дэдайса был ключ к хранилищу, и только Дэдайс встречал Мистера Топаза лицом к лицу. Если Мистер Топаз вообще существовал, то я бы дала копыто на отсечение, что он был в этом хранилище. В голове возникали разные предположения — от выделенного терминала для связи с Мистером Топазом и хранилища, являющегося Стойлом, до Мистера-Топаза-Мозгобота.

Ворота были закрыты. Я должна была сдвинуть горки сломанных костей чтобы добраться до них, задержав дыхание, когда в воздух взлетали белёсые хлопья. Я потратила несколько минут на это, но благодаря моим талантам ворота наконец открылись. Однако, с металлической дверью была совсем другая история. Она могла быть открыта только с терминала внутри здания, и только если я восстановлю его питание.

* * *

Должно быть, я провела несколько часов, рыская по Разбитому Копыту, пытаясь восстановить питание этой двери. Требовалось лишь заменить часть предохранителей и спарк-батарей, но их оказалось до идиотизма трудно найти.

Я действительно нашла арсенал, за боковой комнатой казарм охраны. Он был полностью опустошён — не удивительно, учитывая, что большинство рейдеров были вооружены энерго-магическим оружием, которое, по моему мнению, было утащено как раз из этого арсенала. Тем не менее, на задней стене висела новостная статья в рамке, а за ней был сейф.

Взяв рамку со стены, я сразу обратила внимание на фотографию. Всё происходило посреди легкого зимнего снегопада; это были похороны. Судя по всему, очень важные, так как на заднем плане стояли затенённые фигуры двух крылатых единорогов, сильно расфокусированные. Одна была явно ниже другой. Мой разум хотел обратить их в Богинь Селестию и Луну.

Но не они привлекли мое внимание. Камера фотографа сфокусировался на кобыле — одинокой оранжевой пони, которая, в отличие от окружающих, избегая официального чёрного платья, одела только чёрную ковбойскую шляпу и чёрный платок с половиной яблока, вышитой спереди. Камера поймала всплеск света, отражающегося от падающей слезы, когда она клала один прекрасный цветок на гроб. Кьютимарка кобылы, три яблока, была идентична рисунку на Малом Макинтоше.

Вся Эквестрия оплакивает Биг Макинтоша, Героя Утёса Разбитого Копыта.

Две недели назад мы даже не знали его имени. Но, когда Биг Макинтош пал, встав на пути пули зебры-убийцы, предназначенной для Принцессы Селестии, тотчас умерев, он запал в сердце и разум каждого любящего и патриотичного пони, став образцом храбрости, отваги и самопожертвования для всей Эквестрии.

Похоронная церемония проходила сегодня днём на западном дворе Министерской Аллеи. По указу Принцессы Луны, пегасы устроили лёгкий снег.

* * *

Открыв сейф, я обнаружила два (!) СтелсБака, последние требовавшиеся мне спарк-батареи и различные боеприпасы, которые, судя по найденным документам, были магически усилены. Снаряды для игольного пистолета, пули для Маленького Макинтоша и даже патроны для боевого седла Каламити. Плюс два типа боеприпасов для оружия, с которым я была незнакома (хотя и подозревала, что один тип был для многоствольных боевых сёдел, которые, как я заметила, использовали работорговцы).

Только-только уложив мои новые сокровища в седельную сумку и возвращая статью на место, я услышала разговор рейдеров и застыла.

— ...а они точно не взорвутся нахер на минном поле? — Первый голос — жеребец.

Кобылица с более молодым голосом фыркнула:

— Будто мне было бы дело, если бы они и впрямь взорвались. Ты вообще имеешь представление, что эти проклятые работорговцы сделали с моим городом?

Я быстро повесила рамку и прижалась к стене за одним из множества пустых оружейных стеллажей, навострив уши.

— Ты ведь из Литлхорна? Слышал, они устроили там резню.

— Не. Но это было бы милосерднее. Они забрали всех взрослых, кого смогли, убили остальных и оставили их гнить там, где они упали. А жеребята и кобылки? Для Красного Глаза дети были бесполезны. Так что они просто предоставили нас самим себе.

После секунды неловкого молчания она продолжила:

— Дела пошли под откос очень быстро. Бля, да они и изначально были дерьмовы, многие из нас видели искромсанные и брызжущие кровью тела наших родителей. Но всё стало гораздо хуже. Унесла свой хвост оттуда так быстро, как смогла. Я бы была более чем счастлива, если добрая часть этой банды налётчиков сдохла бы в криках, с оторванными ногами.

Я увидела тени двух рейдеров из Разбитого Копыта, перемещающиеся по полу арсенала, когда они проходили мимо, слишком увлечённые разговором, чтобы заметить что-то неладное.