Чтение онлайн

– Что то случилось?
– спросил меня, разговорчивый рулевой.

– Ничего такого. Если не считать, что домой мы теперь не скоро попадём.

Информация о смерти Атриуса и Линта, разлетелась по судну мгновенно, через какое то мгновение она, чудесным образом, перебралась и на мой соседний корабль, где её начали так же бурно обсуждать. Но, когда я рассказал экипажу о положении дел в столице и у нас воцарилась гробовая тишина, моментально замерли, и на втором судне, что лишь поспособствовало грамотному выполнению крутого разворота, чего сделать при порывистом, встречном ветре не так просто, как кажется.

Сидеть и о чём то думать у разбитого корыта мне не позволило самое обычное чувство, чувство самосохранения. Я вдруг всем телом ощутил, отправленную по мою душу, мало знакомым мне человеком, погоню и в тот же самый миг, дав всем присутствовавшим на моих кораблях понять, что в отношениях между нами ничего не поменялось, громко отдал команду на полный вперёд, в обратном направлении. Выполнена она была, как и прежде быстро, и в строгом соответствии со здешним уставом. Такие слаженные действия подчинённых, придали мне ещё некоторое количество моральных сил, и я окончательно успокоился, хотя всего несколько минут назад ощущал себя круглым сиротой, у которого только что погибли отец и мать.

Убегать от преследователей сутки на пролёт, посчитал излишним, навряд ли они с особым рвением будут выполнять приказ нового властителя Тартумии. Не факт, что он им вообще нравиться и они в восторге от прихода к власти, зажравшегося барона. На ночь пристали к берегу, у меня появилось огромное желание собраться с мыслями, сидя у костра, с куском разогретого мяса в руках, ощущая под ногами твёрдую землю.

– Бунта на корабле я не вижу, да и нет для него никаких оснований. Ну подумаешь, лишили меня возможности взойти на престол, ну и что? Суда, как были моими, так и остались, присягнувшие на верность солдаты, несмотря на свой юный возраст, скорее умрут все скопом, чем изменят присяге, в этом я почти не сомневаюсь. А все остальные работают или по принуждению, им то совсем деваться не куда, или за определённую плату, которую платить я, буду обязан в любом случае - так думал я, сидя на берегу и глядя на разлетающиеся искры, от не большого костра, разведённого пришедшим мне по сопереживать, Павлом.

Мысли мои почти соответствовали действительности, но я не учёл одного фактора, о котором мне напомнили. Не сразу, но настойчиво.

– Господин Тартум - впервые обратившись ко мне официально, сказал мой заместитель, возглавляющий не большую группу людей, собравшуюся по не понятному для меня признаку.
– Мы сочувствуем вашему горю и никогда бы не посмели обратиться к вам, в столь трудный момент. Но обстоятельства и время, заставили нас это сделать.

– Что ты хочешь? Говори яснее?
– оборвал я его витиеватую речь. Сейчас у меня не то настроение, чтобы играть в демократию.

– У нас, у всех, там семьи остались. А вы, как мы понимаем, будите вынуждены долгое время вести скрытную жизнь. Поверти мы бы никогда, не посмели - заговорил завхоз по существу, но вдруг снова, начал повторяться.

– Я понял, что у вас семьи. От меня то ты, что сейчас хочешь?
– с ещё большим раздражением спросил я.

– Отпустите нас - тихо попросил меня мужчина и тогда до меня наконец то дошло, в чём тут дело.

Следующим утром мы покинули временную стоянку, не досчитавшись в своих рядах всех лучников Атриуса, моего зама по быту, трёх матросов и одного повара. Количественно потеря не большая, но качественно. По существу, я остался один на один, чуть больше чем с восьмьюдесятью мальцами и полным штатом подневольных гребцов, толку от которых вместе и по отдельности, в случае какой нибудь неординарной ситуации, ноль. Да взять хотя бы возможную стычку с моими загонщиками. Пацанов они в лёгкую перестреляют, а гребцы тут же бросят вёсла, стоит только кому то из погони меня легко зацепить. Хорошо ещё, что рулевые, на моё счастье, бессемейные мне достались, а то бы точно хана пришла, только и оставалось бы, что убегать по берегу, где долго бы мне пропетлять, наверняка, не дали.

– Пашка, пришло время и тебе настоящим делом заняться, несмотря на твоё отвращение к морю - стараясь не терять бодрости, сказал я притихшему земляку, не отходившему от меня ни на шаг, почти окончательно закончив с самокопанием.

– Серёга, я готов. Я же понимаю, что будут у тебя трудности и моя спокойная жизнь закончится.

– Ну, а раз понимаешь, тогда назначаю тебя боцманом и на следующей стоянке примешь мой маленький катерок. Только я очень тебя прошу, блюй пожалуйста по меньше, моряки тебя не поймут.

– Я постараюсь - тяжело вздохнув ответил Павел, приняв мою просьбу за чистую монету.
– Только Серёж. Я не очень соображаю, чем боцман на корабле заниматься должен?

– Хороший вопрос - бодро ответил я и не много поразмыслив, продолжил.
– Видишь ли Паша в чём дело, я толком и сам не знаю, чем он должен заниматься. Но поступим мы следующим образом. Ты помнишь, чего делал твой бывший начальник?

– Помню, конечно - удивившись такому простому вопросу, ответил Павел.

– Так вот, поручаю тебе делать тоже самое, но кроме этого ещё и приглядывать за рулевыми, и гребцами. Справишься?

– А с пацанами, как быть?
– не ответив, спросил Паша.

– На них не обращай внимания. Пускай они сами по себе бегают. Но если начнут сильно хулиганить, пугай их тем, что мне пожалуешься. Они меня пуще смерти бояться.

– Понял. А почему?

– Чего, почему.

– Почему они тебя сильнее смерти бояться?

– А кто их знает? Бояться и всё. Зачем мне в этом разбираться, когда и кроме этого дел навалом. Как думаешь, я прав?

– Наверное. Тебе виднее - согласился со мной Павел и немного помявшись спросил: - Слушай, Серёж. Раз я теперь при должности, то нельзя ли мне, как нибудь подстричься и побриться? Не привык я с такой шевелюрой и с бородой, ходить.

– Да, почему ж нельзя то. Давно бы спросил, я бы тебе помог. Пойдём ко мне в каюту, я тебе бритвенные принадлежности дам - пригласил я Павла в свой маленький деревянный домик с двумя сквозными окошками, заменявший на этом корабле кожаную палатку.

– Вот спасибо - поблагодарил меня Паша, - а то хожу, как дед старый. Самому не приятно и людей пугаю.

– Да кого ты тут напугаешь? У нас все гребцы такие.

– Ну, гребцы. Я то теперь начальство, надо значит, выглядеть соответственно, иначе уважать не будут.

– Что, точно?
– удивившись такой постановке вопроса, спросил я.

– Ну, а как же.

– А я, по своей простоте душевной, раньше всегда думал, что человека по поступкам оценивают. Заблуждался значит?

Ответить новоиспечённый боцман, не успел. Мы подошли к моей, достаточно просторной, по корабельным меркам, каюте и я заскочил внутрь её. Отыскал там, в своих вещах, небольшой, пятнадцати сантиметровый, острый ножичек и выбравшись обратно, на свежий воздух, сунув его Пашке в руки, сказал: