Чтение онлайн

Гельдер вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

— Товарищ адмирал, старший лейтенант Гельдер по вашему приказанию прибыл.

Адмирал глянул на него и вздрогнул.

— Выглядишь ты, как дерьмо, — сказал он.

— Виноват, товарищ адмирал, не было времени...

— Ну еще бы.

Адмирал вытащил из ящика письменного стола конверт и протянул его Гельдеру.

— Вы немедленно должны явиться в распоряжение командира, — он поколебался — особой бригады в Лиепае, — сказал он и, казалось, задумался. — Ну, может, и не немедленно. Час-другой роли не играют.

Он сунулся в стол, достал печать и подписал какой-то документ. Оторвал листок от блокнота и передал его тут же подошедшей женщине-лейтенанту.

— Отведите его в штабной склад, разбудите сержанта и подберите приличное обмундирование. Также организуйте ему душ и бритье.

Адмирал вновь полез в стол и достал бутылку водки и стакан. Налил горькой и предложил Гельдеру.

— Ну-ка, судя по тебе, не повредит.

Гельдер выпил и поставил стакан на стол.

— Большое спасибо, товарищ адмирал. Разрешите спросить.

— Не разрешаю, — отозвался адмирал. — Шагом марш отсюда.

Очевидно, воинского суда не будет, да и о понижении в звании помину не было. Итак, Лиепая. Какого черта им нужно от него в Латвии? Там не было подводных лодок. Балтийский флот базировался в Ленинграде и Балтийске, в Литве, ближе к польской границе. Значит, офицер по судоремонту в Лиепае. Во всяком случае, это не хуже, чем Владивосток. И уж в любом случае, он оказывается чуть ли не дома, что очень необычно. Офицеры из таких республик, как Эстония, Латвия и Литва, без исключений назначались служить в другие части Советского Союза. Политбюро не доверяло независимой позиции этих людей. Они были недостаточно русскими, и молодежь оттуда, проходившая службу в вооруженных силах, направлялась в места, где она могла бы русифицироваться и выйти из-под влияния националистических настроений.

Гельдер отдал адмиралу честь и вновь последовал за женщиной. Спустя полтора часа он уже летел в другом самолете, умытый, побритый и заново экипированный. И на этот раз были сидения и тепло. Он урвал часок соснуть, пока не приземлились в Лиепае, где, как очередное ободрение, его поджидал легковой автомобиль. Здесь было десять часов утра, и прежде чем снова погрузиться в сон, он отметил, что они направляются в сторону моря.

Он проснулся, когда автомобиль, вздрогнув, остановился у надежно охраняемых ворот. Его пропуск и лицо, лицо и пропуск водителя были тщательно изучены, прежде чем их допустили внутрь. Они поехали по гладкой асфальтированной улице вниз с холма, откуда открывался вид на Балтику. Впереди слева виднелось нечто вроде приливного озера, соединенного с морем узким каналом. Они проезжали мимо домов, по виду только что возведенных, и других, еще в лесах. И по мере того, как они спускались с холма, Гельдер вдруг сообразил, что принятое им вначале за водную поверхность пространство, на самом деле оказалось крышей огромного здания у береговой линии. Его обмануло маскировочное прикрытие с бортами, в котором над крышей было с фут или два воды. Здорово придумано, подумал Гельдер. На фотографии со спутника дом должен выглядеть всего лишь частью залива. А зимой там можно соорудить прекрасный каток.

Теперь его занимало то, что все дома, мимо которых они проезжали, выглядели цивильно и несколько необычно, на какой-то западный манер. Бросалось в глаза обилие магазинов, сильно отличающихся от обычных военторгов с их водкой и сигаретами. Встретилась и бензозаправка. Движение здесь было более оживленным, чем на обычной улице советского города средних размеров, но он не увидел ни одного военного автомобиля, только гражданские легковушки и грузовики. И еще он не заметил школ, детей и домашних хозяек с тележками, занятых ежедневными покупками. Место не было похоже ни на военную базу, ни на ординарный город. И пока он добирался до конечного пункта, еще одна достопримечательность заинтриговала его. Машина проехала мимо спортивного центра, уместного для города гораздо больших размеров. Это был огромный дом, в котором, без сомнения, размещались гимнастический зал, плавательный бассейн, а почти у самой воды он насчитал тридцать шесть теннисных кортов. А дальше виднелся небольшой лес мачт, что говорило и о наличии портового бассейна с оборудованными причалами. И прежде, чем машина остановилась перед небольшим, похожим на контору зданием, он сообразил, что находится в самом, должно быть, привилегированном комплексе в Советском Союзе. И командир у него из привилегированных, как он понял, выйдя из машины. На отдельной стоянке, ближней к входу в здание, был припаркован новейшей марки серебристый «мерседес-500 SE». Он такой видел только однажды, как-то в Москве.

В дверях его встретила невысокая хорошенькая блондинка-сержант и провела в здание. Войдя, он почувствовал себя так, словно попал за рубеж. Все, что он увидел, было изготовлено не в Советском Союзе. Даже ковровое покрытие пола, бронзовые украшения дверей и вообще уровень конструктивного решения значительно отличались от убогих попыток в советском строительстве последних лет. Помещение производило впечатление чего-то шведского, во всяком случае, как он себе это представлял. Они прошли еще через ряд стеклянных дверей и оказались в открытом огромном зале, где размещались от дюжины до пятнадцати столов. Над клавиатурами IBM трудились операционистки, и он увидел с полдюжины компьютерных терминалов футуристической конструкции. Но что поразило его больше всего, так это облик сидевших за столами или передвигающихся по залу молодых женщин, одетых в форму представителей различных родов войск Советской армии. Почти все блондинки, элегантные, спортивные, и ни одной уродины в цветнике. Как правило, внешность служащих в советских войсках женщин была грубоватой. Да и вообще, никогда еще в Советском Союзе Гельдер не был в таком зале, где бы находилось сразу столько привлекательных молодых женщин. Волнующее и чисто мужское чувство овладело им помимо его воли. Подобное зрелище после пяти недель нахождения в подводной лодке было почти выше его сил.

Они прошли в небольшую приемную, и Гельдер понадеялся, что здесь его попросят подождать несколько минут, и он сможет насмотреться на девушек, но этого не случилось. Они лишь чуть помедлили, входя в большую, квадратную залитую солнцем комнату. Прямо перед ним оказался стол со стеклянной столешницей, а стену за ним почти закрывали две очень большие карты, подсвеченные сзади. Он с первого же взгляда распознал, что на одной — подводный рельеф Балтийского моря, а другая — карта Швеции. За столом никого не было, и его внимание переключилось вправо, туда, где стояла мебель, обтянутая кожей. В одном из кресел сидел, судя по знакам различия, Адмирал Флота. Гельдер вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

— Товарищ адмирал, старший лейтенант Гельдер по вашему приказанию прибыл.

Адмирал наклонился вперед и стряхнул пепел с сигареты в большую пепельницу.

— Доложитесь полковнику, — сказал он.

Гельдер перевел взгляд дальше вправо, туда, где в другом кресле сидел мужчина в форме полковника морской пехоты.

Гельдер не удивился, что адмирал проявил такое почтение к другому офицеру. В советских вооруженных силах, как и за рубежом, принято докладываться старшему по званию, а не младшему, но значимость офицера определяется не его званием, а занимаемой должностью. Гельдер знал, что во время второй мировой войны нередко случалось так, что армейской дивизией командовал старший лейтенант, в то время как командующие подчиненными ему полками ходили в званиях майоров или полковников. И он вновь отдал честь.

— Товарищ полковник, докладывает старший лейтенант Гельдер.

Адмирал поднялся.

— Ну я вас, Виктор, оставлю, — сказал он полковнику и двинулся к выходу.

Полковник, не вставая, помахал уходящему адмиралу. Когда адмирал удалился, полковник встал и подошел к Гельдеру. Лейтенант в течение секунды украдкой оглядел его. Тому было сорок с небольшим, достаточно высокий, подтянутый, крепкий. Высокий лоб и голова с волосами цвета соли с перцем, подстриженными гораздо лучше, чем обычно в Советской армии. Гельдер подумал, что тот похож на процветающего западного бизнесмена в советской военной форме. Полковник стоял с протянутой рукой.

— Моя фамилия Майоров. Очень рад познакомиться с вами, Гельдер, — произнес он по-английски с безукоризненным выговором британца.

Гельдер был слегка ошеломлен. Еще никогда его новый командир не встречал его подобным образом, не говоря уж об английском языке. Довольно осторожно он пожал руку полковника.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал полковник, указывая ему на кресло.

Все, привитое Гельдеру тринадцатью годами муштры и службы в советских войсках, противилось такому приему, и он, должно быть, выказал это, поскольку полковник усмехнулся.