Чтение онлайн

— Кто бы мне ещё пару лет назад сказал, что я буду вот так с царём сидеть в заброшенном доме и есть вчерашний хлеб вместе с лошадьми, поднял бы его на смех, — со вздохом признался Меримаат, — но вот мы тут все вместе и это сейчас со мной происходит.

— Сегодня отдыхаем, завтра найдите мастеров, чтобы сделали для лошадей и колесниц навесы, — ответил я, — ну и ворота нам бы не помешали.

— А платить им чем? — поинтересовался Бенермерут, — к тому же нам самим есть нужно, да и животных кормить.

Я тяжело вздохнул, поскольку это был и правда насущный вопрос. Расстегнув на поясе кошелёк, я достал оттуда золотую вилку, протянув её Бенермеруту.

— Этого нам хватит на всё время проживания.

— Уверены Твоё величество? — он сам с сожалением принял её у меня, предмет был уникальный и ни у кого, кроме меня такого не было.

— Ложка мне нужнее — это ваше пиво, хоть и жуткая гадость, но голод утоляет.

— Это да, пища бедняков всё же, — согласились оба.

Я не знаю, почему все называли разбухшую похлёбку с зерном и кусками старого хлеба — пивом, там не было и градуса алкоголя, но зато она была самой популярной тут едой, особенно у крестьян и рабов. Я попробовал её первый раз у себя в поместье, признав редкостной гадостью, но люди ели и ничего, главное, что она хорошо утоляла голод.

Бенермерут пошёл сходил опять к соседям, у которых брал рабынь и договорился за кусочек золота, отломанного от зуба вилки, что мы у них помоемся, а рабыни постирают всю нашу одежду. Те были рады случайному заработку, так что мы вечером смыли с себя грязь, а также одели чистое бельё. Я лишь и смотрел за тем как девушки стирают, но каждый раз улыбался, когда Меримаат старательно подмигивал понравившейся ему рабыне, при этом старательно гнал из головы мысли, о неприятном осадке от сделки с Хатшепсут, который продолжал копиться в душе. Уж очень отличалась моя нынешняя жизнь от той, какой я жил во дворце и точно это было не то, что я хотел или мне она обещала.

Закончив все текущие дела, Бенермерут сходил, посетил ту так нахваливаемую нам стариком вдовушку и принёс целый мешок еды, которая была ещё горячей. Мясо, бобы, свежие лепёшки и вино, всё это мы быстро и с удовольствием съели. Старик хоть в чём-то нас не обманул. Поев, они отправились заниматься конями и колесницами, я же стал готовиться к ночи, на которую у меня были большие планы. Для этого пришлось занять у соседей ножницы и сидеть резать на бинты кучу ткани. Когда спустя три часа вернулись мои спутники, я сидел в окружении небольшой горки резанной на длинные ленты льняной ткани.

— Э-м-м, — Меримаат осторожно перешагнул через эту горку, — бог Монту, а зачем это?

Мы специально договорились называть меня только по имени, чтобы не смущать людей вокруг, но, когда были одни, они привычно добавляли «бог».

— Скоро узнаете, — пообещал я с улыбкой, от которой оба вздрогнули и переглянулись.

И правда, когда вся долина и городок мастеров у которого даже не было названия, погрузились в темноту, я разделся донага и приказал заинтересованным мужчинам обёртывать меня лентами. До Бенермерут наконец стало что-то доходить, а когда я обернул ими ещё и голову, оставив только щёлочки для глаз, он замер.

— Вы стали похожи на мумию господин, — со страхом сообщил он, когда не осталось ни одного открытого участка кожи.

— Ну наконец-то, догадался, — хмыкнул я, — не прошло и года.

— Но зачем? Так обёртывают только мёртвых при мумификации! — он отшатнулся от меня с расширенными от страха глазами.

— Мне — можно всё, — заявил я и вышел из дома, укрывшись ещё одним отрезом ткани, словно плащом. При виде меня нервно всхрапнули кони, шарахнувшись в сторону, но Меримаат их успокоил, хотя сам косился в мою сторону всю дорогу до выбранных мной крайних пирамид подальше от чужих взглядов.

— Я смотрел вечером, патрули здесь не ходят, — сказал он, когда я спустился с колесницы, — но всё равно будь осторожнее.

— Заедешь за мной через пару часов, — я снял с колесницы масляную лампу и выбил искру об кресало. Фитиль тут же занялся огнём.

Он покачал головой, но отъехал, оставив меня одного посреди ночного некрополя. Было ли мне страшно? Конечно, просто до жути. У меня поджилки тряслись, когда я представил себе, что сейчас буду вламываться в древнюю пирамиду. Особенно после просмотра всяких «Мумий» и прочих подобных фильмов. К сожалению, другого выбора у меня не было. В поместье осталось больше четырёх сотен человек, которые зависели от меня, а золото для дальнейшей жизни было взять просто неоткуда. Иди у кого-то просить я не собирался, считая подобное ниже своего достоинства.

— Что же, — я ещё раз вздохнул и вошёл в заупокойный храм какого-то неизвестного мне фараона, и освещая себе дорогу, вошёл вскоре в коридор, ведущий вверх в основную пирамиду. Таково было строение именно царских заупокойных комплексов Среднего царства. Маша мне как-то объясняла это, но я разумеется всё забыл. Я только помнил, что длинный коридор должен с небольшого храма, где нужно было приносить дары для фараона, можно попасть к запечатанной гробнице вверху склона. Так и произошло, я наткнулся вскоре на каменную плиту, в которой были проделаны отверстия, переплетённые верёвкой с большой восковой печатью. Как говорила Маша, запугивая меня, на таких писали древние проклятья для тех, кто осмелиться потревожить посмертную жизнь фараонов. Хмыкнув, я аккуратно разрезал верёвку, чтобы можно было её потом замотать обратно и с трудом открыл одну из каменных створок. Изнутри пахнуло затхлостью и тленом, но я был в бинтах, ткань которого служила мне своеобразной маской.

По наклонному узкому и тесному лазу, я стал подниматься вверх, вздрагивая от каждого шороха, так мне было страшно. Вскоре узкий лаз привёл меня в первую камеру, богато украшенную рисунками, в ней стоял каменный саркофаг, а также вокруг него на деревянных стеллажах находились золотые и медные предметы кухонной и бытовой утвари. Которая, несмотря на пыль, стала блестеть при свете лампы, вызывая у меня приступы жадности.

Небольшое медное зубило, взятое с собой, помогло мне сдвинуть крышку саркофага и увидеть лежащий внутри второй, уже деревянный саркофаг, красиво расписанный красками, изображающими лежащего внутри человека. Трогать его я пока не стал, а направился по коридору дальше. Первый страх стал отступать, и я уже смелее шёл вперёд, держа перед собой лампу с касторовым маслом. Египетские строители добавляли в неё ещё немного соли и лампы практически не давали копоти, что было очень важно при строительстве пирамид, а тем более, когда стены и потолки нужно было ещё и расписывать. Так что я просто воспользовался тем, что делали и знали они.

Вскоре ход привёл меня в большую усыпальницу, где было значительно больше золотых вещей, а также имелся свой саркофаг, выполненный из розового гранита. Вскрыв и его, я обнаружил внутри похожий деревянный саркофаг, такой же, что и в первой камере, только ещё и украшенный золотом. Рассматривая его, я задумался, что делать первым. Вытаскивать утварь или потрошить мумии?

— Приветствую тебя чужак, — внезапно услышал я позади себя тихий голос.

— А-а-а-а-а-а-а! — заорал я, мигом отпрыгивая к стене и чувствуя, как у меня сердце чуть не взорвалось в груди, а по ноге потекло что-то тёплое.