Шрифт:
Года полтора тому назад Дмитрий Петрович с женой решили посетить очередной антикварный салон, который по традиции уже который год проводится около Крымского моста в залах филиала Третьяковской галереи. Была осень. Теплая московская осень. Большое количество желтых листьев на деревьях придавали городу, который вечно занят и вечно спешит, беззаботное и радостное настроение. Припарковав машину, Дмитрий Петрович под ручку с женой не спеша пошёл к входу на выставку.
– Дусик, – сказала жена, – какая замечательная погода… Может, ну его, этот салон? Пойдем лучше в парк. Последнее время ты совсем не бываешь на свежем воздухе.
– Дорогая, – прервал жену Дмитрий Петрович, – ты знаешь, что салон завтра уже закроется, а следующий будет только через полгода. Прикосновение к прекрасному даёт энергии и вдохновения ничуть не меньше, а наверняка даже и больше, чем природа…
Супруги купили билеты, сдали верхнюю одежду в гардероб и начали обходить залы антикварного салона. Залов было много, и в них были выставлены великолепные вещи русских и западноевропейских художников. Вот зал, где эксклюзивно выставлен малоизвестный художник Пичугин, картины двадцатых и тридцатых годов прошлого века. Взгляд Дмитрия Петровича упал на картину «Крымские горы поздним вечером» – она была выполнена в интересной манере с использованием фиолетовых и желтых красок. Вот ещё одна картина Пичугина – опять преобладает фиолетовый цвет.
Жена Дмитрия Петровича сказала:
– Пойдем дальше, что ты прилип к этому Пичугину? Он что, тебе нравится?
Дмитрий Петрович снял очки, протер их платком, снова надел их, и ответил:
– Да, нравится. В нем что-то есть.
– Ты на цену посмотри… Двадцать семь тысяч долларов за эту небольшую работу, – начала причитать жена.
Дмитрий Петрович промолчал, однако, про себя отметил: «Были бы деньги, всё бы купил».
Пара перешла в другой зал, который был заполнен фарфором и бронзой. В углу зала, за низким столиком сидела красивая девушка и пила чай.
– Вам помочь? – спросила она Дмитрия Петровича, который вошёл в зал и сразу нагнулся, для того чтобы рассмотреть картину художника Соломаткина «Постоялый двор».
– Нет, нет, не волнуйтесь, – ответил Дмитрий Петрович, – пейте свой чай дальше…
Однако секунду спустя он неожиданно задал красивой девушке вопрос:
– А сколько стоит эта картина?
– Сейчас посмотрю… – ответила девушка.
В это время жена Дмитрия Петровича, которая отстала от него, засмотревшись на какие-то старинные украшения из черного жемчуга, нашла своего мужа:
– А-а-а, вот ты где… Как всегда, любезничаешь с девушками.
– Этот Соломатин стоит сто двадцать тысяч долларов, – не обращая никакого внимания на жену Дмитрия Петровича, ответила девушка. – И здесь приписка хозяина о том, что если кто-то реально захочет купить картину, то можно торговаться. Вот его телефон.
Жена немедленно отреагировала на информацию о цене:
– Ты что, Дусик, сдурел? У нас не на что дачу достраивать, а ты собираешься покупать этот «Постоялый двор»…
И супруги, оставив в недоумении девушку, перешли в другой зал. В нём Дмитрия Петровича привлекла большая картина художника Вельца «Голубые дали».
– Посмотри, – обратился Дмитрий Петрович к своей жене, – какой простор, какие дали… Посмотри, как просматривается дорога, идущая через лес и поле, какая великолепная перспектива, а небо-то, небо… Погляди, какое небо!
– Простите, – обратился Дмитрий Петрович к молодому мужчине, вяло листавшему журнал «Караван историй», – сколько стоит это полотно?
– Эта картина стоит… – молодой человек посмотрел в какую-то тетрадь, – она стоит триста долларов.
Дмитрий Петрович присвистнул и недоуменно спросил:
– А что так мало?
– То много, то мало, народ какой-то пошёл странный, – молодой человек нервно бросил журнал на стол.
Падая, журнал зацепил чашку с недопитым кофе. Она завертелась на столе и через несколько секунд упала с печальным звоном на пол и раскололась, вылив содержимое в ноги Дмитрию Петровичу. Он сразу покраснел и уже хотел резко отчитать нерадивого и, видимо, не любящего свою работу молодого человека, как около места происшествия внезапно появилась красивая женщина средних лет с великолепно ухоженным лицом.
– Сергей, – она повернула свою грациозную голову в сторону молодого человека, – немедленно извинись перед нашими гостями и всё убери.
Сергей что-то пробормотал себе под нос, затем резко нагнулся и мгновенно всё убрал с пола.
– Извините, извините ради Бога, – сказала красивая дама, – нынешняя молодежь ничего не хочет. Только деньги хочет получать. Вам кофе? Чай? Шампанское? Коньяка не желаете? Да садитесь, пожалуйста.
У нее в руке уже была бутылка коньяка. На протесты Дмитрия Петровича она не среагировала, плавно начав разливать коньяк в маленькие рюмочки:
– Вы, конечно, за рулём… Но, поверьте мне, что двадцать грамм отменного коньяка прольются на ваш организм, как утренняя роса на распускающуюся розу.
Дмитрий Петрович чокнулся маленькой рюмочкой с красивой дамой и со своей женой, а затем пригубил коньяк. Коньяк был действительно отменный.
– Чистая Франция, – улыбнувшись, сказала дама.
Она наблюдала, как Дмитрий Петрович пьет свой коньяк в объеме двадцати грамм. А он его не пил, а лизал языком и причмокивал.
– Так, – после того, как рюмки были поставлены на стол, сказала красивая дама, – значит, вас заинтересовала вот эта картина?
Своей изящной рукой дама указала на «Голубые дали».
– Картина, действительно отличная. И стоит она недорого… Всего пятьсот тысяч долларов.
Дмитрий Петрович сразу подавился слюной, которая у него собралась во рту после коньяка. Он сильно закашлял, и на глазах у него появились слёзы, а его жена нервно встала со стула, показывая своим видом, что разговор закончен. Дмитрий Петрович тоже начал подниматься, но красивая женщина наклонилась к нему, сексуально прошептала:
– Можно немного поторговаться…