Чтение онлайн

В ожидании продолжения он подался к разделительной решетке.

— Не хочешь спросить, почему тебя послали туда сегодня?

— А ты хочешь объяснить?

Негромкий смешок.

— Нет, не хочу. Но я знаю того, кто готов удовлетворить твое любопытство, хотя и в свойственной ей иносказательной манере. Она желает поговорить с тобой, Дипломат.

— О ком ты говоришь? — Че постарался не выдать волнения, хотя сердце уже перескочило на учащенный ритм.

— Тебе надлежит незамедлительно явиться в Штормовую Палату. Она ждет.

Че поднимался в дребезжащей кабине, в компании двух алтарников с кинжалами наготове. Судя по характерному запаху, который отчетливо ощущался в ограниченном пространстве, клинки были смазаны ядом. Противовес медленно и натужно тащил скрипящую и лязгающую кабину к самой вершине башни. Остановилась она внезапно, резко, отчего все трое пассажиров пошатнулись. Ожидавший кабину стражник открыл дверцу.

Комнаты на верхнем этаже башни были просторные, по без окон, и звук шагов отдавался эхом под высокими потолками, украшенными гипсовыми фризами с изображением лиц, передающих самые разные эмоции. На сверкающих полах полированного дерева лежали шкуры экзотических животных, мертвые глаза которых молча взирали па проходящих по ним. Мебели было немного. Свет как будто растворялся в тяжелом, спертом воздухе.

Из-за закрытой двери, охраняемой вооруженными алтарниками, доносились приглушенные голоса. Расплывающиеся лениво дымки разносили запах наркотиков и стекались к желтым газовым фонарям, развешанным вдоль закрытых панелями стен.

К самой Штормовой Палате вели широкие ступеньки из пронизанного розовыми прожилками мрамора. По обе стороны каждой ступеньки стояли алтарники с мечами, обнаженные клинки которых, согласно дворцовому церемониалу, полагалось держать на сгибе левой руки. Здесь сопровождавшие остановились, жестом предложив Че пройти дальше одному. Он поднялся по ступенькам.

Глаза стражников за прорезями масок казались неподвижными, стеклянными. Сами они походили на статуи и как будто даже не дышали — лишь внимательный взгляд мог заметить, как поднимается и опускается обнаженная грудь. Наверху путь ему преградила украшенная рельефами чугунная дверь. Стоявшая здесь женщина-стражник повернулась и ударила в нее закованным в тяжелую перчатку кулаком. После недолгой паузы дверь скрипнула и отворилась вовнутрь. Из комнаты вырвался ураган звуков: щебет птиц, шум падающей каскадами воды, музыка и смех. Возникший на пороге престарелый жрец согнулся в поклоне.

Че вошел, не зная, чего ожидать.

Высокие, от потолка до пола, окна шли по всему периметру круглой комнаты, открывая широкую панораму неба. Сейчас эта панорама заключала в себе белые облака и легкий осенний дождик.

Че обвел комнату беглым, но цепким взглядом — как и учили его на протяжении многих лет, — вобравшим важнейшие детали. По правде говоря, Штормовая Палата представлялась ему несколько другой — может быть, более сумрачной. Более строгой. Религиозного духа здесь почти не ощущалось. Открытое пространство располагало к непринужденности. В центре бодро потрескивал каменный камин с металлическим дымоходом, проходившим через основание надстроенного над ним основания верхнего этажа, ограниченного тонкими деревянными стенками. Попасть туда можно было по ступенькам. Скорее всего, решил Че, там находились комнаты отдыха, что подтверждали проникающие сквозь стенки птичьи голоса.

Уютное пространство вокруг камина заполняло обтянутые кожей роскошные кресла, одинаково повернутые к стойке с большой, подробной картой Империи. Расположившись в креслах и положив ноги на мягкие скамеечки, жрецы потягивали крепкие напитки, курили и негромко переговаривались. Сновавшие между ними слуги предлагали собравшимся фрукты, морепродукты и чаши с наркотиками. Че знал, что языки у слуг отрезаны, а барабанные перепонки проколоты. Что касается самих собравшихся у камина жрецов, то все они были ему знакомы.

Че был Дипломатом, имперским ассасином, и в ходе многочисленных так называемых переговоров ему приходилось встречаться со многими влиятельными деятелями Империи. Знать этих людей он должен был хотя бы уже потому, что в один прекрасный день ему могли приказать убить любого из них.

Большинство состояли в чине генерала, а потому на их лицах не было тех украшений, которые носили обычно жрецы Манна, за исключением серебряного конуса в левой брови. Такой конус носили все военные, в том числе и сам Че. Их традиционные сутаны отличались простотой и непритязательностью, что никак не относилось к тем, кто их носил.

Че прошел взглядом по лицам. Генерал Спарус, Орленок, — невысокий, спокойный, сдержанно напряженный, — лишь недавно вернулся из Лагоса, где руководил подавлением восстания и где оставил левый глаз. Теперь пустую глазницу прикрывала — в угоду приличиям — черная повязка. Следующим был генерал Риктус с обожженными до безобразия лицом и руками и черными волосами, горчащими клочками над ушами, которые представляли собой не более чем рваные ошметки. Рядом с ним сидел генерал Романо, еще молодой, во внешности которого проскальзывало даже что-то мальчишеское, хотя он и был опаснейшим человеком в этом собрании и одним из самых алчущих претендентов на трон. И наконец, генерал Алеро, ветеран Газнийской кампании, присоединивший к Империи больше территорий, чем кто-либо другой, за исключением только лишь генерала Мокаби.

Все эти люди считались возможными соискателями трона, ключевыми игроками в осторожной, но смертельно опасной игре, служившей фоном для всего происходящего в Империи. За каждым стояла своя группировка. Империя Манна была еще относительно молодой, и забраться на трон мог каждый, кому хватило бы дерзости и решительности. Живым свидетельством этому служила нынешний Матриарх.

Кроме перечисленных выше, в комнате было еще трое. Юный Киркус, единственный сын Матриарха, сидел, сгорбившись, в кресле. Неподвижные, полуопущенные глаза его оживали тогда лишь, когда в поле их зрения попадал генерал Романо. Бабушка Киркуса, мать Сашин, спала, как могло показаться, в глубоком кресле. У ног ее, обутых в сандалии, лежали несколько чешуйчатых ящериц с ошейниками из золотых цепочек. Последней была сама Матриарх, Сашин, которая стояла перед картой с кубком в руке.

Длинное зеленое платье свободного покроя было открыто от горла до лодыжек, за исключением талии, где полы соединял пояс из того же материала. При каждом ее движении в разрезе что-то мелькало: то живот, то лобковые волосы, то грудь. Меньше всего внимания доставалось лицу, простоватому и не отличающемуся красотой: темные глаза посажены слишком близко, крючковатый нос слишком длинный. И все же было в ней что-то привлекательное. Может быть, манера держаться и подавать себя — так, словно мир целиком принадлежит ей и она может делать с ним все, что угодно. Или, может быть, улыбка, которой Матриарх пользовалась слишком часто.