Чтение онлайн

Похвалив меня за прилежание и за неожиданную грамотность, пообещали через два дня сделать аттестат.

А Елена Николаевна удивленно сообщила:

– Гребнев, никогда бы не подумала, что травма головы может так влиять на знание русского языка. Ты ведь раньше мог в слове из шести букв сделать семь ошибок, а сейчас в диктанте не допустил ни одной. Если бы не видела, как ты его пишешь под мою диктовку, могла бы подумать, что, где-то ухитрился списать.

– Вить, может, пойдешь в девятый класс, – спросила мама, когда мы вышли на улицу. – Вон, как тебя Галина Петровна хвалила.

Я хмыкнул.

– Хвалила на всякий случай, боялась, что мне плохо станет, – сообщил я в ответ. – А в девятый класс не пойду, не уговаривай. Сама жаловалась, что на двух работах работаешь, так, что мне нужно быстрей с учебой заканчивать и начинать зарабатывать деньги.

– Витька! Господь с тобой! Когда это я тебе жаловалась? – ахнула мама. – Не было такого!

– Было, – отрезал я. – Буквально два дня назад и жаловалась.

Прошло два дня, я уже без мамы, самостоятельно сходил в школу, получил свидетельство за восьмой класс, вкладыш с кучей троек и неожиданной пятеркой по алгебре. Кроме свидетельства попросил характеристику для поступления в медучилище и после этого распрощался со школой навсегда. Особых переживаний по этому поводу не испытывал. Ну, не моя это был школа! Вертелась мысль как-нибудь зайти в школу, в которой я учился в прошлой жизни, но пока мне было не этого. Но поглядеть на самого себя, я все-таки соберусь в ближайшее время.

Но сейчас нужно ехать в детскую поликлинику, чтобы получить медицинскую справку для поступления.

Выписка из истории болезни лежала на моем столе, ожидая, что я её заберу с собой. Но у меня по этому поводу имелись большие сомнения. Хотя выписка была написана лечащим врачом от руки, а не напечатана, основной диагноз и сопутствующие заболевания были вполне читабельны.

Так, что педиатру в поликлинике не стоило её показывать.

Поэтому когда мама перед моим уходом напомнила, чтобы я забрал выписку с собой и обязательно отдал доктору, я согласно кивнул и, аккуратно сложив листок бумаги вчетверо, запрятал его во внутренний карман пиджака.

В детской поликлинике меня ждал облом, в регистратуре сообщили, что раз мне исполнилось пятнадцать лет, то мой путь лежит в подростковый кабинет взрослой поликлиники, куда передана моя амбулаторная карта.

Пришлось снова идти на автобусную остановку и ехать через половину города.

Во взрослой поликлинике особой очереди в регистратуре к врачу не было, получив номерок, я поднялся на третий этаж, радуясь, что быстро разберусь с этим делом. И с удивлением обнаружил, что почти все пространство рекреации третьего этажа занято моими сверстниками.

– Кто последний в 303 кабинет? – громко спросил я.

– Я, – ответил парень, сидевший на перилах и энергично на них раскачивающийся.

У меня от этого мероприятия похолодело в животе, так живо я представил картину падения мальчишки на пол первого этажа, видневшийся между пролетов лестницы.

– Это что, все к подростковому врачу? – спросил я.

– Угадал, – послышались веселые возгласы со всех сторон.

На перила садиться не стал, прислонился к стенке в свободном уголке, стулья всё равно все были заняты. После чего принялся наблюдать за дверями в 303 кабинет.

Надо сказать, работала врач по-стахановски. Дверь то дело открывалась и закрывалась.

От этого зрелища моё упавшее настроение начало понемногу подниматься. Подсчитав присутствующих, понял, что попаду вовнутрь через полтора часа.

И действительно не прошло и двух часов, как я зашел в кабинет.

– Фамилия! – рявкнула молоденькая медсестра при моём появлении.

– Гребнев, – сразу доложился я.

– Гребнев, Гребнев, – забубнила девушка, роясь в стопках карточек, – Ага, вот она.

Я тем временем уселся к врачу. Располневшая женщина лет шестидесяти, с намечающимися черными усиками устало глянула на меня.

– За справкой?

– Ага, за ней, – лаконично ответил я.

Врачиха взяла карточку мельком её просмотрела и предложила раздеться.

Небрежно прослушивая легкие, она спросила:

– Что ты тощий такой, мало кушаешь?

– Много бегаю, – ответил я.

– Одевайся, шутник, куда поступаешь? – снова спросила женщина.

– В медучилище, – сообщил я.

Реакция последовала незамедлительно. И врач, и медсестра подняли головы и с новым интересом уставились на меня.

– Наверно, на фельдшера будешь учиться? – спросила врач.

– Пока не знаю, возможно, и на фельдшера, – туманно ответил я.

– Ну-ну, – без особого энтузиазма кивнула доктор. – Дерзай, если поступишь, будешь три года в малиннике находиться.

– Не понял? – я удивленно поднял брови, решив сыграть под недалекого парнишку.

Женщины рассмеялись.

– Не притворяйся, все ты понял, парней в медучилище по пальцам можно пересчитать, – хором заявили они.

Улыбнувшись, я признался, что пока об этом не задумывался.

– Ладно, бери свою справку и шагай, за дверями таких, как ты еще не один десяток, – вздохнула врач, быстро подписала, заполненную медсестрой, бумагу и отдала мне.

– Интересно, написала бы ты, подруга, мне справку 086у, если бы ознакомилась с эпикризом, лежащим у меня в кармане? – подумал я, пряча справку в этот же карман.

Выйдя из кабинета, я глянул на часы, висевшие на стене. Стрелки уже подходили к двум часам дня. То-то мне так хотелось поесть. На минуту я задумался. Документы у меня все с собой, так, что можно успеть отвезти их в медучилище. Но для начала надо подкрепиться. В кармане у меня пятьдесят копеек, на сорок из них можно вполне прилично пообедать в рабочей столовой, потому, как домой возвращаться слишком долго.

Ближайшая столовая располагалась неподалеку, когда я туда зашел основной поток посетителей уже рассосался. Почти все столы в зале были пусты, две кухонные работницы убирали с них посуду и стряхивали в ведра крошки со скатертей. Еще одна женщина ходила с подносом, нарезанного черного хлеба и накладывала их в опустевшие хлебницы на столах.

– Надо же! Я и забыл, что когда-то такое имело место. Но по моим воспоминаниям такая лафа должна скоро закончится.

Взяв поднос, я встал в небольшую очередь из трех человек. Полпорции щей, картофельное пюре с хеком и стакан компота обошлись мне в сорок три копейки.