Чтение онлайн

Собравшись с духом, я снова заглянул в каюту. Фарсан, мой двойник, стоял у стены, где располагались ячейки со шкатулками. Он неторопливо и любовно — точь-в-точь как я! — перебирал шкатулки.

В коридоре послышались шаркающие шаги Рогуса. Фарсан насторожился. Когда шаги замерли у двери, он спрятался за перегородку, где была постель Рогуса.

Дверь щелкнула и отворилась. Вошел Рогус. Тщательно закрыв дверь, он сказал:

— Не бойся. Это я. Ты же знаешь, что сюда, кроме меня, никто не войдет.

Фарсан вышел из-за перегородки, уселся за клавишный столик и заговорил гнусавым голосом. Но я слышал только отдельные слова, так как фарсан сидел ко мне спиной.

— …Никто не видел… На всякий случай…

— Чем занимался? — спросил Рогус и, показав на незнакомый мне овальный прибор с широкой подставкой, спросил: — Эту штуку видел?

— Видел… не понимаю…

— Не понимаешь? — рассмеялся Рогус. — И не поймешь. Я недавно его сконструировал. Тонри-Ро, к сожалению, поумнее тебя, но и он никогда не догадается о назначении этого прибора.

— Как ведет себя Тонри-Ро?

— Хорошо ведет, — уверенно ответил Рогус. — Я бы даже сказал, отлично. Он ничего не знает, этот простачок, с головой погруженный в астрофизику.

— А как его проверяли? — спросил «мой» фарсан.

— А Тари-Тау для чего? О, Тари-Тау — хитрая приманка.

«Тари-Тау — фарсан!» — с ужасом понял я.

— Приманка? — удивился мой гнусавый двойник.

— Да. Тари-Тау — это моя большая удача. Это почти адекватный фарсан, идеально копирующий живого Тари-Тау. Общайся он с людьми хоть сто лет — и никто не подумает, что это фарсан. А, Али-Ан и Лари-Ла решили так: если у Тонри-Ро возникнет хоть тень подозрения, он попытается найти живого человека, союзника. И клюнет на нашу приманку, обратившись в первую очередь к Тари-Тау, нашему наиболее совершенному фарсану. Но Тонри-Ро, как всегда, доброжелателен к Тари-Тау — и только. А дружит он по-прежнему с Сэнди-Ски. Нет, Тонри-Ро ни о чем не догадывается.

И Рогус самодовольно расхохотался. Я вздрогнул от этого хохота. Рогус торжествовал. Не рано ли? Немного помолчав, Рогус спросил:

— Астрофизику изучил?

— Почти все… Труды самого Тонри-Ро полностью…

— Хорошо. Но этого мало. Надо вобрать в свою память большую часть сведений из смежных областей науки.

— Знаю… Планетология, физика ядра, нейтринология, радиоэлектроника…

— Кроме того, Тонри-Ро любит поэзию.

— Особенно Рой-Ронга, — подхватил «мой» фарсан. Он вскочил и вышел на середину каюты. Расставив ноги и подняв правую руку, фарсан начал декламировать отрывок из поэмы Рой-Ронга.

— Не так, — недовольно проворчал Рогус. — Жаль, что ты не видел, как этот простачок в кают-компании читает стихи. О, это торжественное и пышное зрелище. Смотри.

И Рогус начал буквально глумиться надо мной, передразнивая и утрируя мою манеру читать стихи.

Я и не предполагал, что фарсан Рогус затаил такую злобу против меня, единственного оставшегося в живых человека. Вероятно, настоящий Рогус, тот, который был убит фарсаном на Зургане, тоже был человеком завистливым и злым и так же тщательно скрывал это.

— Не верю, — смеялся «мой» фарсан, глядя, как Рогус изображает меня. Смех его был какой-то жидкий и невыразительный.

— Не то, — поморщился Рогус. — Тонри-Ро смеется не так. А впрочем, все это неважно.

— Как неважно? — гнусавил «мой» фарсан. — Мне нужна индивидуальность Тонри-Ро. Без нее я чувствую себя неполноценным. Твои тренировки почти ничего не дают. С их помощью я заучил лишь несколько привычек Тонри-Ро. Но это не то. Я даже не имею его голоса. Я хочу быть капитаном корабля. А для этого мне нужно приобрести индивидуальность Тонри-Ро сразу, одним приемом, вот так.

Я с ужасом увидел, что фарсан растопырил пальцы и сделал вид, что вцепился в чью-то голову. Я знал, что таким приемом с помощью особого излучения фарсаны «обшаривают» человеческий мозг, исследуют его микроструктуру. При этом все знания и опыт человека, система его мышления, вся наследственная и приобретенная информация как бы переливаются из человека в фарсана. Человек погибает.

«Мой» фарсан продолжал с вожделением изображать, как он шарит пальцами, испускающими лучи, по моей голове.

— Хватит паясничать, — грубо прервал его Рогус. У тихого и скромного Рогуса появились новые черты: грубость, решительность и властолюбие. Видимо, власть над фарсанами (он был здесь их вождем) портила Рогуса.

Показывая на шкаф — дьявольское изобретение Вир-Виана, Рогус добавил с недоброй усмешкой:

— Мы из Тонри-Ро на обратном пути сделаем еще одного воспроизводящего фарсана. Постараюсь, чтобы это был безупречный фарсан, вроде Лари-Ла или Тари-Тау. Новый фарсан будет полностью обладать индивидуальностью Тонри-Ро. Вот он-то и станет капитаном корабля.

— А как же я? — забеспокоился гнусавый.

— Насчет тебя у нас появились другие соображения, — сказал Рогус. — И тебе необязательно абсолютное сходство с прототипом. Если планета Голубая населена разумными существами, что вполне вероятно, то мы оставим тебя там с необходимым оборудованием. И ты уже знаешь свою задачу: установить на планете наше господство — господство шеронов и фарсанов.

— Не так уж плохо, — улыбнулся «мой» фарсан, довольный почетной перспективой.

— Да, не так уж плохо, — согласился Рогус. — А сейчас ты должен помнить о том, что никакая материальная система — будь то живой организм или кибернетическая машина — не может выработать сведений или указаний, в котороых содержалось бы больше информации, чем ее поступило в память системы извне. Это и есть закон сохранения информации — такой же фундаментальный закон природы, как и закон сохранения энергии и вещества.

— Понимаю. Я и так сейчас много работаю, вбираю в свою память огромное количество информации.

— Особенно ты должен налегать на биофизику, электронику, нейтринологию…

Рогус не закончил перечисление наук. Взглянув в мою сторону, он нахмурился.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы эту щель ты за-де лал сам, — сказал он и насмешливо добавил: — Видимо, ты такой же лентяй, как и твой прототип Тонри-Ро.

К сожалению, это была правда: я несколько ленив, когда дело касается мелочей.