Чтение онлайн

– Сто песо в день – хорошие деньги, – кивнул Родригес, – я тебе буду платить двести песо, каждый день, включая воскресенье, когда у тебя будет выходной. Единственное условие – ты больше не выйдешь в круг и не станешь драться, ни за деньги, ни бесплатно. Лучше сходи в воскресенье в церковь, замоли грехи.

– У меня нет грехов, – ответил Гарсия.

– Будут, – улыбнулся Родригес, – только успевай замаливать.

Так уличный кулачный боец Хуан Гарсия, «безжалостный Хуан», стал телохранителем сеньора Карлоса Родригеса, не последнего человека в Медельинском картеле, отвечавшего за сбор «ла йерба» – «травы» с доброй трети территории Колумбии.

Хуану Гарсии было тогда семнадцать…

И теперь, когда Хуан Гарсия занимал достойное место среди людей, управляющих судьбами и жизнями сотен тысяч других, на его пути появился неизвестно откуда взявшийся выскочка из России, где, как известно, кроме балалаек и медведей, ничего нет. Этот человек со странным именем Знакар объединил всю русскую криминальную эмиграцию Америки, и неожиданно для всех появилась сила, с которой теперь приходилось считаться. А главное, и это было самым неприятным, Хуан Гарсия, собаку съевший на коварных замыслах и вероломных интригах, никак не мог понять, что же этому Знакару нужно. Он не торговал наркотиками – русские вообще не лезли на этот рынок и были обычными покупателями. Он не пытался влиять на состояние наркорынка. Он не предпринимал попыток прибрать к рукам бизнес Хуана Гарсии. Но он был и действовал, и его действия все больше и больше раздражали сеньора Гарсию, как раздражают назойливые клубы мошкары во влажной колумбийской гилее. Главное – Хуан Гарсия не понимал целей своего внезапно объявившегося противника и не знал его слабых мест.

Знакар просто воевал с наркобаронами, и эта война была необъявленной и непонятной. Наркокурьеров отстреливали поодиночке и пачками, в постели и в автомобиле, в туалете аэропорта и на заправочной станции. Понятное дело, бойцы Хуана Гарсии не оставались в долгу, и дикие русские гангстеры несли пропорциональные потери, падая под пулями, обливаясь кровью из перерезанного горла, а также взлетая в воздух вместе с начиненными взрывчаткой машинами. Это была война, и в ней, как в каждой настоящей войне, были неизбежные потери с обеих сторон.

Хуан Гарсия уже был готов вызвать этого проклятого Знакара на переговоры, чтобы выяснить, что же ему все-таки нужно, но парней, которых он послал найти людей Знакара и договориться с ними о серьезном разговоре, нашли на свалке. Каждый из них имел собственный отрезанный член во рту, и это всерьез разозлило обычно невозмутимого Хуана Гарсию. Он сказал сам себе, что, так и быть, сделает еще одну попытку договориться, а если из этого опять ничего не выйдет, то приложит все силы, чтобы благословенная американская земля загорелась под ногами русских дикарей.

То, что он краем уха слышал о криминальных нравах, царящих в далекой, засыпанной снегом России, напоминало легенды, которые рассказывают долгими вечерами в предгорных селениях Анд, дикие поступки диких людей, не знакомых с основами цивилизации. Культурные люди, прежде чем нажать на курок, стремятся договориться, большинство проблем можно разрешить с помощью слов, а не пуль, но русские медведи, похоже, были лишены дара речи…

Колумбия, его первая родина, всегда славилась не только высококачественным кокаином, но и смелыми парнями, всегда готовыми к борьбе, а главное – к террору, которым Хуан Гарсия уже почти решил угостить русское население Америки, не разбираясь, кто будет взлетать на воздух – русские бандиты, русские скрипачи и инженеры или, например, школьные автобусы с русскими детьми.

Когда Хуан Гарсия приехал в 81-м году в Америку вслед за сеньором Родригесом, чьей правой рукой он к тому времени стал, русских здесь почти не было – десяток опальных политиков, их называли диссидентами, да несколько сотен евреев, которых по традиции тоже именовали русскими. Диссиденты критиковали Советский Союз, евреи делали свой маленький бизнес, и всем было хорошо.

Ситуация изменилась в 86-м, когда в России начался странный процесс, который они называли «перестройка». К тому времени неизвестные злодеи застрелили сеньора Родригеса в спальне его особняка из розового мрамора на берегу Тихого океана, и Хуан Гарсия сам стал Сеньором, главой американской ветви Медельинского картеля и занял не только место Карлоса Родригеса, но и его особняк.

Что и как они перестраивали там, в своей России, сеньор Гарсия не знал, но то, что они решили избавиться от своего мусора, понял быстро. С катастрофической быстротой Америка стала наполняться русскими бандитами. Поначалу они селились на Брайтон Бич, образовав что-то вроде русского квартала, но потом, как москиты, стали влезать в любую щель, а когда свободных щелей не осталось, стали проделывать новые, и теперь в Лос-Анджелесе не осталось уже квартала, где не было бы русского магазина, русской бензозаправки или русской прачечной.

Конечно, бизнес есть бизнес, но за каждым из этих заведений стояли угрюмые бритоголовые парни в кожаных куртках с оттопыривающимися карманами, а на заднем сиденье их мощных дорогих внедорожников лежала неизменная бейсбольная бита. Казалось, что все русские внезапно стали большими поклонниками бейсбола и экстремального туризма – рискованных путешествий по неезженым тропам, если таковые вообще остались в Америке. И теперь новоиспеченные бейсболисты-экстремалы вторгаются в его налаженный бизнес. А их новый король с ужасной фамилией Знакар решительно не желает идти на переговоры.

Ужасная варварская фамилия дикого человека – сеньор Гарсия не назвал бы таким именем ни одну из своих собак, – Знакар, звучит просто отвратительно… А может быть, это и не фамилия, а кличка, у этих дикарей принято скрывать свое имя за кличкой. Сеньор Хуан Гарсия, сеньор Альфонсо Кордова и множество других уважаемых сеньоров не прячут своих имен, они гордятся ими, и если его, Хуана Гарсию, именуют иногда просто Сеньор, так это не прозвище, это дань уважения, такое надо еще заслужить… Что же такое ужасное совершили они в своей России, если боятся называть себя данным при крещении именем? Хотя, может быть, русских и не крестят, может быть, они не знакомы с истинной верой в Пресвятую Деву Марию, тогда это многое объясняет.

Вопросы, вопросы…

И главный из них – что же делать с этим дикарем по кличке Знакар.

Под крылом самолета о чем-то пело зеленое море южноамериканской тайги.

Вообще-то она называется сельвой, и если кто-нибудь найдет в ней хоть одну елку, я готов отдать ему свой последний глаз. Но всего остального там полным-полно, и дикое зеленое месиво дождевого леса может свести с ума кого угодно. Из множества растений я сумел опознать только лианы и бананы. Остальное – просто джунгли. Может быть, оно как-то иначе называется, но я этого не знаю.