Чтение онлайн

С последним она не угадала, остановился, как раз, очень быстро, шумно врезавшись в бампер полицейской машины, только-только сумевшей объехать преграду. Девушка это видеть не могла, зато расслышала прекрасно.

Вот и долгожданный угол, девушке последние метры добежать осталось. Позади визжат тормоза полицейской машины, несмотря ни на что продолжающей погоню, но пока из неё выскочат, пока прицелятся, беглянку надёжно прикроет высоченная бетонная стена.

Вы покинули зону абсолютного агрорежима.

Ну наконец-то! Если до сих пор красные надписи пугали, раздражали и неприятно озадачивали, то сейчас случилось нечто новое, — она обрадовалась.

Ура! Получилось! Жужжание мух и ос стихло в одно мгновение, свора насекомых больше её не преследовала. Спасена.

Вот только рановато для позитивных эмоций, — выстрелы затрещали в тот миг, когда сворачивала за угол. Ну да, неудивительно, она, может и выскочила из круга, где всё живое мечтает причинить ей боль, вот только полицейские всё ещё остаются в нём. Получается, пока они оттуда не выйдут, убегающая девушка так и будет представляться им демоном зла.

Сзади захлопали крылья, обернувшись, увидела очередного голубя. Похоже, изначально он нёсся на неё, чтобы напасть, но сейчас необычно маневрировал и выглядел сильно ошарашенным. Всё понятно, — пернатый пересёк невидимую границу и теперь сам не понимает, что заставило его захотеть наброситься на человека и почему он так внезапно передумал это делать.

Значит, придётся мчаться дальше. Вон, метрах в тридцати, у обочины, сложена стопка бетонных блоков, за ними можно укрыться и дождаться, когда полицейские выскочат из-за угла. Конечно, будет лучше, вообще, оставить их далеко позади, сбежать, оторваться, но не видно способа, как это можно устроить. Слева непреодолимая стена с колючей проволокой, справа обширный голый пустырь тянущийся вдоль железной дороги. Пешком она, возможно и сумеет скрыться, но слишком велик риск, ведь у преследователей есть машины, по расчётам получается, что, скорее всего, успеют догнать до того, как достигнет насыпи с рельсами, и кто знает, что дальше сделают. Пускай, зона абсолютной агрессии и осталась позади, но это не означает, что дальше все резко начнут игнорировать девушку, бегающую босиком с автоматом в руках.

За блоки успела спрятаться за секунду до того, как машина показалась из-за угла. Ехала она очень медленно, прикрывая корпусом настороженно бегущих полицейских. Завидев девушку (или, точнее, её высовывающуюся голову), они резко остановились, синхронно вскидывая оружие.

Едва пригнуться успела, как над макушкой засвистели пули. Ничего не понимая, крикнула:

— Я же ничего вам не сделала! Зачем стреляете?!

Выстрелы стихли, вместо них грубый нервный голос выкрикнул в ответ:

— Что ты там орешь?!

Понятно, за выстрелами не расслышали.

Пришлось повторить:

— Не стреляйте, пожалуйста! Я же не стреляю! Я ничего никому не делала! Меня хотели убить, я только защищалась!

— Бегом бросила оружие! Бегом!

Оставаться без автомата очень не хотелось, ведь он — единственное, что мешает полицейским приблизиться и сделать всё, что им заблагорассудится. Обдумывая это, вытащила магазин, убедилась, что тот пуст, передернула затвор, но и в стволе патрона не оказалось. Зачем смотрела всё это, сама не понимала, ведь стрелять в полицейских ей не хотелось, как бы не развивались события. Голос из телефона не призывал уничтожать всех встречных, он лишь предупреждал, что в зоне максимальной агрессивности опасаться следует абсолютно всех. Она сейчас просто просчитывала варианты, затягивая из-за этого время.

Но только что тут можно, вообще, рассчитывать? Хочется ей или нет, но придётся сдаваться, ведь это оптимальнейший вариант из доступных.

Решившись, отбросила оружие на дорогу, крикнув:

— Видите, я сделала, всё, что вы просили! Не стреляйте!

— Бросай остальное!

А это что ещё за странное требование?!

Пришлось уточнить:

— Что остальное?!

— Остальное оружие! Спрятанное! Бегом бросила!

С сомнением себя осмотрев, не то, чтобы не нашла оружие, она даже не поняла, где его можно припрятать. Белая укороченная рубашка, красная клетчатая юбка, под ней лишь голые ноги, уже успевшие перепачкаться. А ведь всего лишь жалкие полчаса назад она была экипирована для зимних морозов: и пуховая куртка, и толстый свитер, и шарф с тёплой шапкой, и высокие ботинки с шерстяными носками. Вот там, естественно, много чего можно прикрыть от посторонних глаз. Но сейчас на ней надеты вещи, которые она видит в первый раз, и под которыми даже самый крохотный пистолет вряд ли получится замаскировать.

А здесь, на улице, вместо январского холода, снега и гололёдицы, стоит полуденная жара самого разгара лета, чахло зеленеет поникшая от нестерпимого зноя трава и чудят сильно разозлившиеся полицейские, требующие то, чего у неё нет и быть не может.

Хотя, кое-что есть, — неизрасходованный магазин для пистолета. Чтобы не нарываться из-за него на лишние подозрения, Кира запихала улику глубоко в щель между блоков, после чего прокричала:

— Это всё! Даже пилочки для ногтей нет!

— Зубы не заговаривай! Бросай оружие!

— Да какое, блин, оружие?! У вас там что, глаз нет?! У меня был автомат, но вы же видели, я его выбросила только что! Ну что вы ещё от меня хотите?! Не стреляйте, я сдаюсь, я могу выйти и поднять руки! Мне можно выходить?!

— Давай! Выходи! И руки на виду держи! Только дернись, сразу завалим! Руки показала! Бегом!

Разглядев девушку, как следует, полицейские растеряли значительную часть своей недоверчивости. Ну да, такой уж у неё вид, до крайности несерьезный, совершенно невоинственный, от такой коварные поступки ждут в последнюю очередь. Беззащитность «преступницы» придала им решимости, но, к большому сожалению, не снизила градус агрессивности. Пока один держал на прицеле, второй грубо пытался сковать запястья непомерно большими наручниками и при этом шипел, как удав, которому только что отдавили хвост:

— Ты только дёрнись, сволочь. Только дёрнись. Да я даже стрелять не буду, я просто шею тебе сверну. Ну давай… давай же… попробуй дёрнуться, ты только попробуй. Ты у нас не задержанная, ты пленная, а с пленными по закону военного времени мы что угодно можем делать без протоколов и адвокатов.

За стеной, в стороне морга, загрохотала стрельба из автоматов и пистолетов, на что задержанная выслушала совсем уж бредовые обвинения:

— А вот и за твоих дружков взялись. Хана всей вашей шайке. Недолго им осталось: кого-то кончат сейчас, кого-то потом, никого не пропустят. Такие твари в нашем городе долго не живут.

Тут уж она смолчать не смогла:

— Никакие они мне не дружки. Я даже не знаю, кто это, но они хотели меня убить. Меня и ещё двоих мужчин. Их, наверное, убили, а я убежать успела.

— Ты свои сказки для следователя прибереги. Красивые у тебя зубы, ровные. Ты с ними прямо сейчас прощаться начинай, тебе их там в первый же день вышибут. Сволочь, из-за таких, как ты, у моего брата невесту убило. А детей сколько перекалечило? Детей-то за что?!

— Вы о чём, вообще?!

— Ты дурочкой-то не прикидывайся. Я бы вас, корректировщиц, прилюдно вешал на главной площади, чтобы все видели. И не на верёвке, а на проволоке колючей, да помедленнее душил, помедленнее… Зря ты к нам в город пришла, ох и зря. Это не твой город, и тебе это сейчас конкретно объяснят. Так объяснят, что не забудешь.