Файл №111. Огонь
Шрифт:
– Ты думаешь, у тебя есть шансы на успех?
– Я думаю - да. Убийца не вполне нормален, как ты прекрасно понимаешь. Он получает удовольствие от того, что делает. Даже если он почувствует наше присутствие, то не сможет остановиться, не сможет отказать себе.
– И все-таки - что же привело вас в Вашингтон, инспектор?
– Фокc позволил себе легкую насмешку.
Мисс Грей, сузив глаза, наклонилась вперед:
– Мне показалось, что мой друг Малдер не устоит перед задачкой на три трубки.
Фокc тщательно подавил рвущийся наружу глубокий вздох и, осторожно подбирая слова, произнес:
– Думаю, тебе лучше обратиться к специалисту по поджогам.
– Замечательно! Я позвоню в Лондон и сообщу о твоем согласии.
Фиби ослепительно улыбнулась и направилась к двери. И уже на пороге подчеркнуто спохватилась:
– Ах да!
Англичанка не произнесла второй половины этой фразы - "совсем забыла", но подумала ее так громко, что услышал даже ошалевший Малдер. Так же подчеркнуто Фиби обернулась к напарнице Фокса и по-британски четко проговорила: - До свидания!
Скривив на физиономии нечто отдаленно напоминающее попытку улыбнуться, Дэйна прощально пошевелила пальчиками в воздухе.
Мисс Грей удалилась в явном выигрыше по очкам.
– Задачка на три трубки?
– задумчиво повторила Скалли. Все это время она просидела в молчании.
– Да, это из Шерлока Холмса, - торопливо пояснил Малдер. По его физиономии медленно расползалась растерянно-мечтательная полуулыбка.
– Это личное. Шутка для внутреннего употребления.
– Насколько личное? Что значит - внутреннее употребление?
– Мы знали друг друга еще в школе, - из двух борющихся между собой состояний растерянность, очевидно, проигрывала.
– Она была настоящим гением... А я за это расплачивался.
– Малдер, ты распускаешься, как цветок, - задумчиво протянула женщина. Точно таким же тоном она разговаривала с пациентами, когда училась в медицинской школе. С тяжелыми пациентами. Фальшивый оптимизм ей всегда был противен, она жила с убеждением, что каждый человек имеет право знать, что с ним происходит и к чему он должен готовиться.
– Это было десять лет назад, Скалли!
– Малдер взвился с места. Внезапный взрыв эмоций лучше любых логических построений подтвердил, что Дэйна попала в точку.
И ее спокойствие тоже моментально испарилось.
– Да, я заметила, - ядовито сказала она.
– Стоило ей только появиться - и ты бросаешь все свои дела, чтобы заняться каким-то дурацким поджигателем, который не имеет ни малейшего отношения ни к тебе, ни к твоим любимым секретным материалам! Ты даже о них забыл в одну секунду!
– Я просто оказал ей профессиональную любезность!
– Да что ты говоришь!
В голосе Дэйны прорезалась такая язвительность, что Фокc решил ретироваться от греха подальше.
– Ладно, я пойду, - сказал он уже на ходу, - позвоню эксперту, и дальше ей придется работать одной.
Дэйна остыла так же внезапно, как и разъярилась.
– Что-то мне подсказывает, что так просто ты от нее не отделаешься, холодно произнесла она.
Это было не предвидение. Это была отстраненная констатация диагноза.
Малдер проглотил очередное возражение. Врать он все-таки не любил. Особенно в тех случаях, когда бессмысленно рассчитывать, что поверят. Англия
Тринадцать лет назад
Что сделает ученик... нет, уточним: ученица восьмого класса, если начисто провалится на годовой контрольной по французскому языку? Правильно, очень расстроится. А если именно от этой контрольной зависит, отправят ли нашу ученицу во Францию на летние каникулы, да еще - во исполнение необдуманного обещания - совершенно одну? Правильно, она придет в совершеннейшее отчаяние. А если эту ученицу зовут Фиби Грей? И если о том, что в восьмистраничном труде достаточно ошибок, чтобы оставить на второй год приблизительно две трети одноклассников, знает пока только она сама? Ну и, конечно же, неразлучный с нею Фокc Малдер?.. Вот то-то и оно.
Отправной точкой умозаключений юной мисс Грей был неоспоримый факт: если ее феноменальное восьмистраничное произведение на французском языке в скором времени встретится с преподавателем, она сама сможет на каникулах покататься разве что на поезде - посмотреть на Ла-Манщ. И не дальше. С другой стороны, если эта встреча в ближайшее время не произойдет, все трагические последствия неопределенным образом отложатся, а следовательно, на них можно и вовсе не обращать внимания. С третьей стороны (размышления Фиби всегда отличались удивительной многосторонностью)., если таинственным образом из пачки тетрадок испарится только одна, последствия для ее владелицы окажутся также не из приятных. А с четвертой...
При кабинете биологии жила ручная обезьянка. Существо обаятельное, предприимчивое, но учеников - с их глуповатыми подростковыми шуточками побаивающееся.
В этот вечер у Малдера ушло почти три часа на то, чтобы завоевать доверие зверька с помощью сахара и пары теннисных мячиков. Затем он проделал довольно странную операцию: расстелил на столе клеенку, положил на нее стопку тетрадей, взял одну из них, выдрал лист и аккуратно разорвал на четвертушки. Обезьянка следила за своим новым приятелем с нескрываемым интересом. Фокc разорвал еще один лист. И еще. Затем эффектно, с шорохом и треском распатронил вторую тетрадку целиком. Рыжеватый зверек зацокал и потянулся к удивительной игрушке. Однако представление было еще не окончено. Фокc достал флакон, открутил пробку и залил бумажный ворох черными чернилами.
После чего - к яростному разочарованию четверорукого зрителя - свернул клеенку вместе с содержимым и запихал в полиэтиленовый пакет.
Следующий пункт был самым уязвимым в гениальном плане Фиби Грей: орудие и объект воздействия требовалось совместить в пространстве. Ученики крайне редко разгуливали по школе вместе с обезьянами. Малдер попытался убедить Фиби, что случайный свидетель может оказаться губительным даже для самого гениального плана, но ее ответный аргумент - "Ты что - хочешь, чтобы я не поехала?!" - был по меньшей мере пуленепробиваемым. Окончательно же отвела мисс Грей обвинение в хладнокровной и изощренной диверсии поистине неопровержимым соображением: