Чтение онлайн

– А теперь – я закрываю совещание, – решительно заявила Элис. – Прохожие стали появляться, хозяин этой таратайки может внести при помощи полиции кое-какие коррективы в наши планы. Если нас упекут за попытку угона – полковник Сондерс будет долго смеяться.

Элис и Кеннеди, Милуоки

9 августа 2002 года, 08:29

План Элис – как и многие другие вполне разумные планы – оказался невыполним. Чисто по техническим причинам.

Сотовая связь не работала. Вообще. Городские телефоны-автоматы тоже мертво молчали, не выдавая даже тональный сигнал. Впрочем, в рано открывшемся магазинчике, куда зашли Кеннеди и Элис, телефон функционировал. Но соединял только с абонентами в пределах Милуоки. Даже с Мэдисоном соединения не было. «Извините, линия временно перегружена» – ласковым девичьим голосом сообщала магнитофонная запись.

– В компьютерные сети не выйти, – пожаловался толстый лысый продавец, он же хозяин магазинчика. – Электронная почта заблокирована – дескать, подождите, у провайдера временные технические трудности. Половина телеканалов не работает, по остальным – фильмы и клипы, ни единого выпуска новостей. В радиоэфире – та же картина. И даже спутниковая связь накрылась…

Он жаловался и жаловался на все эти жизненные неудобства – а в глазах плескался страх. Не тот, который бывает, когда гадаешь: узнает или нет жена о шашнях с соседкой? заметит или нет сотрудник налоговой службы нестыковку в декларации о доходах? Нет, настоящий, животный ужас стоял в глазах продавца.

Кеннеди подумал: «Толстяк пытается убедить себя: ему так плохо оттого, что он не может позвонить любимой тете в Кентукки или скачать из сети понравившуюся игру, – а вовсе не оттого, что, засыпая, знает: проснуться теперь можно от воя бомб, и от падающих на голову стен собственного дома, и от предсмертного хрипа своих детей… Многие магазины, кстати, украшены табличкой «ЗАКРЫТО» без какого-либо объяснения причин – а этот открылся ни свет, ни заря, словно желая доказать кому-то: ничего не изменилось, всё остается как встарь, жизнь идет по-прежнему… Ничего не будет по-прежнему. Ничего».

Более практичная Элис на психологические экзерсисы не отвлекалась.

– Нас дважды останавливала полиция, – сообщила она продавцу. – Просили предъявить мобильные телефоны, осматривали их – и возвращали. Не знаете, что бы это значило?

– Не знаю, – пожал плечами хозяин. – Мир сошел с ума, вот что это значит.

…До Рональда дозвониться удалось – но разговор, во избежание непредвиденных эксцессов, затягивать не стоило. Впрочем, Рональд и не пытался. Ни словом не упомянул их исчезновение из гостиницы, коротко, без излишних подробностей, обрисовал ситуацию в Миннеаполисе, сказал, что у него много дел, – и отключился.

– Сигнальные костры и гонцы, – мрачно процитировал Кеннеди Одинокого Медведя, когда они торопливо покидали магазинчик. – Вот и всё, что нам осталось. У тебя никто из знакомых почтовых голубей не разводит?

Элис напомнила:

– Мы совсем забыли про изобретение старины Морзе – про телеграф.

Как выяснилось вскоре, про означенное изобретение вспомнили многие – огромная очередь тянулась через два квартала к дверям почтамта. Что характерно, к запертым дверям. Когда они откроются, никто не знал. Северные штаты после бомбежки Миннеаполиса оказались напрочь отрезаны от остальной страны и мира.

Два дюжих молодца в нежно-бирюзовом одеянии санитаров оттаскивали от дверей почтамта женщину. Она отчаянно, с удивительной силой вырывалась, истошно выкрикивая одну и ту же фразу:

– Мне надо позвонить в Миннесоту!!! Мне надо позвонить в Миннесоту!!!

Ее скрюченные пальцы были красны от крови. Судя по кровавым пятнам на дверях – женщина пыталась разнести их голыми руками. Очередь отводила глаза, люди стыдливо смотрели в сторону – но безумные вопли терзали и терзали уши.

Наконец женщина затихла, получив успокаивающую инъекцию, и позволила посадить себя в санитарную машину. Название госпиталя на борту машины отсутствовало – лишь небольшая стилизованная картинка: три упитанных цыпленка жизнерадостно клюют корм. Кеннеди вспомнил, что местная психушка давно носит неофициальное наименование «Веселый курятник»…

И тут – у почтамта – Кеннеди и Элис повезло.

Воровато озираясь, к ним подошла личность в длинном, не совсем по сезону, пальто. И осведомилась:

– Позвонить не желаете, молодые люди? Тогда отойдем, проклятые копы совсем озверели… Вы, небось, резервисты, сдернутые из дому из-за этой чертовщины? И придумываете, как бы послать весточку домой, родным? Есть возможность.

Ошибка вороватой личности была понятна – они до сих пор оставались в армейском камуфляже. Кеннеди и Элис не стали разубеждать незнакомца, и отошли вслед за ним во внутренний дворик, где затаилась машина с мощной антенной на крыше.

Личность уселась на водительское место, не пригласив их внутрь. Протянула в окно трубку:

– Звоните. Если что – я бью по газам, эту игрушку тогда оставьте себе.

Надо думать, установленная в машине аппаратура стоила куда дороже простенькой трубки.

– Как же вы умудряетесь поддерживать связь? – спросил Кеннеди. Он подозревал какое-то жульничество, и вперед решил не платить.

– А какой у вас тариф? – поинтересовалась практичная Элис.

Личность ответила на вопросы в строгой последовательности:

– Через спутник Европейского консорциума. У наших вояк руки коротки до него дотянуться. А тариф небольшой. Триста долларов за любое соединение и разговор до двух минут. Потом – по двести за каждую минуту.

Кеннеди крякнул. Элис онемела.

– Не хотите – не звоните. Желающих хватает.

За две «золотых» минуты ни о чем расспросить Герцога Элис не успела. Выяснила лишь, что он не в отъезде и всегда рад ее видеть.

– У нас еще один разговор, – сказал Кеннеди, увидев, как из окна машины протянулась согнутая лодочкой ладонь.

– Э-э, нет. Сначала заплатите за первый.

«Ну подожди у меня», – подумал Кеннеди, отсчитывая купюры. Наличности хватало, банкоматы работали пока исправно.

Разговор с Мэдисоном занял ни много, ни мало – шесть минут, пришлось долго ожидать соединения с Ресником. Личность радостно загибала пальцы, показывая, сколько прошло времени.

– Еще звоночек? – елейным тоном осведомилась личность. – А пока – с вас ровно тысяча сто зелененьких.

Кеннеди достал бумажник – но вместо денег извлек из него удостоверение.