Феерия
Шрифт:
– Да, Марьян, до следующей пары еще пятнадцать минут, – поддержала его Катя, будто издеваясь надо мной, но теперь уходить стало вдвойне неловко.
Послушавшись ребят, я осталась сидеть на месте, но спряталась как глазами, так и мысленно в телефоне. А они продолжили обсуждать все прелести молодости и предстоящую поездку.
– Катя, Марьяна, давайте поближе познакомимся, – взял инициативу разговора на себя друг Волкова, Максим: – Вы местные? Или в общежитии живете?
Любящая внимание и поговорить Катя приняла удар на себя, чем спасла меня от этого неожиданного знакомства поближе. Все оставшееся время речь шла только о ней и о том, что она из небольшого городка области и временно обосновалась у двоюродной тети в ожидании места в общежитии.
– Слишком поздно решила, где буду учиться. Выбирала между строительным и психологией, – посмеялась она, показывая всем свою неоднозначную и чуток парадоксальную личность.
День пролетел незаметно. Я вернулась домой под вечер и, бросив из коридора: «Дома, мам», спряталась в своей комнате. Новый кожаный рюкзак, приобретенный специально под новый четырехлетний этап жизни, полетел в угол к шкафу. Синее платье просторного кроя по колено примостилось на спинке компьютерного стула.
Устало потянувшись на носочках я взмахнула несколько раз руками и свесилась головой вниз, согнувшись в талии пополам. После многих лет учебы в школе с восьми утра и максимум до трех часов дня с репетиторами, мое тело бунтовало против целого рабочего дня в институте, где невозможно прилечь отдохнуть или сделать расслабляющую зарядку. Последнее было осуществимо только под косые взгляды студентов и то вместо, например, обеда.
После короткой разминки я зарылась в мягком бежевом пледе на кровати и закрыла глаза.
В гавани Удачного меня встретила матушка с троюродной сестрой Ариэллой. Они стояли под уходящими лучами солнца, но незнакомая мне гувернантка все равно держала над их головами в модных шляпках летний зонтик.
Переодевшись в каюте любимого корабля в пышное новое платье, я переплела распустившуюся у висков косу и перевязала локоны тугим узлом шелковой голубой ленты. Почти все мои парадные платья матушка шила в одной цветовой гамме васильков, годами восторгаясь его сочетанию с моим цветом волос, кожи и глаз.
– Марьянушка! Солнышко мое!
Матушка подбежала ко мне вровень с ступившей на сушу правой ногой. Она оттащила меня в сторону от трапа и трижды смачно чмокнула в обе щеки.
– Доченька! Хватит плавать! Хватит!
Мама трясла меня за плечи смотря снизу вверх обеспокоенным взглядом.
– Марьяна! Вставай! Пойдем ужинать! – мама трясла меня за плечо, нежным, но настойчивым тоном призывая обратно: – Доченька, нельзя забывать о еде. От тебя в конце обучения кожа да кости останутся? Не надо нам такого безобразия.
Спрятавшись с головой в плед, я открыла глаза и сначала привыкла к темноте, потом высунула нос наружу и постепенно выбралась из царства сна в реальность. На улице уже стемнело, поэтому мама ворчливо задвинула шторы, пряча нас от любопытных взглядов редких прохожих.
– Как прошел день? Что нового проходили.
Мама – по первому образованию психолог. Она все уши прожужжала мне про учебу в институте задолго до ее начала. Тетради с лекциями со времен 90-х лежали аккуратной стопкой рядом с кипой учебников из университетской библиотеки. Как только я сообщила о поступлении, сияющая от гордости мамочка достала запылившуюся коробку из-под обуви с верхушки шкафа своей спальни и вручила мне как нечто чрезвычайно ценное.
– Очень много всего, – бросила я, закрываясь в ванной, чтобы смыть с лица ощущения грязи и усталости.
Разглядывая себя в зеркало ванной комнаты, я через день удивлялась генетической аномалии. Родители подарили мне красивые по отдельности, но абсолютно несочетаемые черты.
Темные, слегка вьющиеся волосы, слишком светлые, чтобы быть черными, слишком темные, чтобы называться истинно русыми. Все их называют темно-русыми. Они не были ровными, но и кучерявыми их сложно было назвать. У лица всегда торчали антенны, похожие на пух. Как-то раз я воспользовалась советом одноклассницы – заплела волосы в высокий хвост, предварительно смазав их гелем, а потом залила лаком. При финальном прохождении расчески с мелкими зубчиками антенны торжественно повыпрыгивали и с чувством превосходства остались стоять над лбом рогами. В тот момент я поняла, что бой проигран, и перестала экспериментировать с внешностью. В моем арсенале остались полураспущенные косы, низкие хвосты и по праздникам распущенные волосы.
На бледном лице со светло-розовыми губами-бантиком сияли круглые, немного пучеглазые глаза, но не настолько большие, чтобы называться кукольными. В детстве они были насыщенно голубого цвета, но в подростковом возрасте стали еще более непонятными, чем волосы. Серо-зелено-голубой шарик окантовывал поглощающий цвет темно-карий.
Ситуацию спасал только нос – изящный, гладкий, ровный и с маленькой пимпочкой, которая в любой непонятной ситуации чесалась.
Мне всегда было интересно, в каких сказочных народностях меня могли бы удостоить звания “Королевы красоты”. Усмехнувшись отражению, я приступила к процедуре “антипрыщ”.
Разобравшись со внешностью, обнаружила на кухонном столе салат и крутящуюся вокруг плиты с кастрюлями маму. Она в надорванной снизу тунике и облегающих ноги бриджах времен моего детства выглядела девочкой со двора. Шикарная фигура для женщин ее возраста была неудивительна, но точно заслуживала внимания. Меня вновь посетили мысли о проигрыше. Не удивлюсь, если в эти же годы пойду фигурой в бабушку по папиной линии и буду весить больше сотни килограммов.
Поужинав, я помыла за нами посуду и спряталась в комнате, с головой погрузившись в мир “Волшебных кораблей”. Жирный томик с красным флагом на корешке придавил меня в кресле перед выключенным компьютером на счастливые полтора часа.
Глава 2
17 сентября, суббота
– Родная, я ушла на работу! – прокричала мама в приоткрытую дверь прихожей. – Не забудь в половину десятого выйти в магазин!
– Да, мам. Иди.
– Не опаздывай в свой первый день. Бутерброды в холодильнике.
– Мама, иди, спасибо.
Щелкнул язычок железной уличной двери. Зазвенела упавшая с полки для обуви на пол железная лопатка.
– Хорошего дня! В обед звони!
– МАМ!
Насладившись минутой тишины, я отбросила одеяло с ног и вскочила с кровати под удивленное “Мр-мяу” Фани. Белый комок шерсти развернулся во всю длину гибкого тельца и выгнулся дугой в потягиваниях.