Чтение онлайн

— Серьёзно! — она глянула на синеватые ногти мужчины. — Это ненормально, посмотри. Сейчас ты загнёшься, кому легче станет?

— Марго, не лезь, а.

— Я этого не слышала. Слушай, я была в нашей больнице, ну, по своим делам… и зашла к кардиологу, вот, — она протянула визитку. — Сходи, не смотри, что там по-простому всё, не как ты привык, если нужны будут дополнительные обследования, он направит, но врач от бога. Сходи, очень тебя прошу, ты чёрный весь…

— Негром стал? — ухмыльнулся, зло.

— Не ёрничай, Серёж, пообещай, что сходишь.

— Вот пристала, хорошо, мамочка, схожу, вот тёщу в санаторий пристрою, а то она совсем сдала, с Юляшкой разберусь, проект ещё, — он зажмурил глаза, борясь с колющей болью под веками и тоской, что буквально сжирала его, наряду с чувством вины.

— Раньше! А то некому будет тёщу в санаторий сдавать.

— Всё, я понял, понял, схожу. Не зря тебя мужики бросали, кол ты в заднице, а не баба.

— Кол — так кол, но ты сходи, — открывая дверь. — Ксюшу видела в больнице, — смотря, словно что-то пытаясь найти в лице Сергея, у которого, казалось, застыли клетки, не то что мимика.

— Я рад, — вставая, — привет не передавай, если ещё раз увидишь.

— Прерывание она сделала, — продолжая смотреть. — Это я так говорю, мало ли, ты не в курсе.

— Сделала и молодец. Хоть, что-то по уму сделала.

— Срок уже поздний был, осложнения у неё серьёзные, кровопотеря… зелёная вся…

— Вовремя надо делать, — обходя Марго.

— Я, Серёжа, не пойму тебя, ты вроде любил её, или я ошибаюсь? Что у вас случилось? Тебе вообще дела нет, что она чуть богу душу не отдала?

— Посмотри на меня, — он говорил рвано, сухо и зло. — Ты первый год меня знаешь? Я о каждой лярве должен думать, которая от меня в абортарий сходила? О каждой твари, что врала мне в глаза? Что случилось, говоришь… жена у меня умерла, прикинь! Не знала? Маришка, помнишь, может? А так больше ничего. Жизнь прекрасна!

Он ещё орал что-то в лицо Марго и, кажется, кинул стул на металлических ножках через коридор, пока не прибежала охрана, а бледная Марго не вызвала скорую помощь.

Из приёмного покоя Сергей ушёл, но через неделю покорно пошёл в сопровождении Маргариты Павловны к кардиологу.

Цветение садов было каким-то пышным, Сергей давно не помнил такого. Ранняя, на редкость тёплая весна, шапки цветущих деревьев, и аромат по всему городу.

Он давно уже ездил на работу этим маршрутом, добавляя два квартала. Не должен был, но ездил, каждый раз автоматически поднимая глаза на окна типовой девятиэтажки.

Он знал, где работает Ксюша, знал, когда она приезжает, когда уезжает, он видел её худенькую фигурку, идущую через сквер к парковке, видел открывающую всё ту же смешную Пежо 107. Ему не хватало духа или отсутствия здравого смысла подойти к ней.

Как он мог её простить?

Что он мог сказать ей или предложить?

Себя?

Деньги?

Связь?

Он не мог найти правильных слов, да и неправильных тоже. Просто весна стояла ранняя и слишком тёплая, почти лето.

Сергей Павлович прошёл через приёмную, остановив взгляд на новом секретаре-референте. Любимица и умница Леночка надумала уйти в декрет, оставив своего начальника в «наследство» Алёне. Стройной, светловолосой и молодой.

Алёна была выше среднего роста, с длинными ногами, которые она подчёркивала каблуками на убийственной колодке и узкими юбками. Она ярко красила губы и делала высокий хвост. Вся мужского часть коллектива замирала в позе суриката, когда Алёна проходила мимо. Сергей тоже ловил себя на мысли о стройных ногах или круглой попе, или выставленной, откровенно нарочито, груди. Пышной. И на своём взгляде, блуждающем по телу Алёны, когда она выходила из кабинета или наклонялась, подавая документы.

Пожалуй, у Алёны была слишком безупречная кожа и резковатые духи, но на картинку для глаз это не влияло. Да и может ли кожа быть слишком безупречной?

Он ждал, пока Алёна распечатает соглашение для нового сотрудничества, партнёры были интересные, всё ещё находилось на уровне переговоров, но интуиция, почти звериная, подсказывала Сергею, что в этот раз всё пройдёт отлично. Выгодно, с наибольшей пользой для предприятия.

Юляшка всё чаще оставалась дома, никогда одна, но большая часть вещей постепенно перебиралась обратно в комнату своей хозяйки. Только на выходных её забирала Мария Антоновна, говоря, что невозможно скучает по девочке. И хотя Сергей бесконечно дорожил временем, проведённым с дочкой — никогда не препятствовал и не спорил с тёщей.

— И потом, — как-то сказала Мария Антоновна, — ты ещё молодой мужчина, могут быть у тебя и личные дела.

— Не выдумывайте, — покосился на полную женщину, ловко управляющуюся в его одиноком доме.

— Нечего выдумывать, я всё понимаю, тогда-то понимала, а сейчас и подавно…

Сергей быстро глянул на Марию Антоновну и промолчал. Что он мог ответить, и нуждалась ли реплика в ответе, как и сам Сергей в столь странном «благословлении».

Илья, напротив, приезжал в выходные, не на все, но часто. Иногда с компанией друзей, иногда с Мариной. Они даже собирались на море вместе, Сергей не был в восторге от идеи и пока надеялся, что всё так и зависнет в стадии планирования. Тем более, родители Марины не выражали восторга от таких смелых планов ещё несовершеннолетней дочери.

Застав Илью в недвусмысленной ситуации, впрочем, поняв, у пары всё пока на стадии глубокого петтинга, Сергей вечером, воспользовавшись удобным моментом, протянул сыну упаковку презервативов.

— О пестиках будем говорить? — взъерошился парень.

— С тычинками разберёшься сам, вижу — не маленький уже, это, — он постучал по упаковке пальцем, — всегда должно быть у тебя с собой. Всегда. И не одна упаковка, просто на всякий случай. И ты всегда должен этим пользоваться, остальное меня не касается, пока ты не принуждаешь девушку и не нарушаешь закон. Это ясно?

— Ясно, — Илья промолчал.

— Вот и отлично, парень, но не спеши, просто поверь, во всём своя прелесть…

Илья ухмыльнулся, так похоже на Сергея.

— Поверь, — Сергей подмигнул и вышел, почему-то вспоминая злое личико Фенека, когда она украдкой поедала маскорпоне, не имея сил отказаться от лакомства. Оранжерею в кабинете бухгалтерии, и то, как он ласкал пьяненькую Ксюшу, а она жаловалась на маленькую грудь. Дурёха.

Алёна вплыла в кабинет, медленно обошла стол и положила пачку распечатанных листов перед Сергеем Павловичем, нагнувшись так, как это вовсе не требовалось.