Чтение онлайн

– И Катьку люблю. Скучаю по вам безумно. Но жениться – это неправильно. Правда. Нам лучше не видеться.

– Нет! – выпалил он.

– Но Анфиса Павловна…

– Пусть катится к черту. Кишка у нее тонка на меня в суд подавать.

– Но… - опять возразила я и… тут же замолчала, потому что Гоша поцеловал меня.

Это был быстрый поцелуй. Не из тех сладких и чувственных, которые он обычно мне дарил. Но и обстоятельства не располагали к повышенной страсти.

– Ничего не говори, Ирс. Ты все уж сказала. Давай я заберу тебя после работы… - он тут же сам осекся. Эх, блин, не заберу. У меня съемка до вечера.

– Давай я позвоню тебе вечером, - предложила я, боясь, что он сейчас просто прикует к себе и не отпустит. Волнительная перспектива, но мне не хотелось пороть горячку.

Он смотрел на меня так серьезно и долго. Видно было, что борется с желанием сейчас же утащить отсюда, чтобы наверстывать упущенное. Но здравый смысл победил.

– Ладно, - согласился Гоша. – Завтра выходной?

– Завтра выходной, - подтвердила я.

– Завтра ты с нами. Днем со мной.

– Посмотрим, - проговорила я еле слышно, но уже мысленно согласилась. – дай мне немного времени подумать. Пожалуйста, Гош.

– И думать нечего, - опять заупрямился он. – Но если тебя эта ночь спасет, то меня скорее доконает.

Я тихо засмеялась. В этот момент к комнате подохши новые желающие поиграть, и мне пришлось вернуться к работе.

– До созвона, - бросил Гоша, поняв, что пора оставить меня. – Очень жду.

Я проводила его взглядом и принялась записывать нового посетителя комнаты.

Ближе к концу смены я снова начала впадать в депрессию и жалеть, что раскрылась перед Феновым, а потом еще и уступила ему, снова поверив, что у нас моет получиться. Гоша, словно почувствовал, позвонил, едва моя смена закончилась.

– Я же забыл сказать, малыш. Проверь баланс на карте. Тебе должны были упасть деньги за фотографии. И у меня есть финальный вариант. Очень круто вышло. Приезжай, посмотрим вместе.

– Ты за этим и приходил? – догадалась я.

– Угу, - покаялся Гоша. – Но едва тебя увидел, память отшибло.

– Мог бы позвонить, тогда бы не пострадала твоя память, - развеселилась я, лечась его голосом от тоски и неуверенности.

– Мог бы, - согласился Гоша, - но меня больше устраивает то, что случилось вследствие амнезии.

Я засмеялась в трубку. Он тоже хмыкнул.

– Люблю тебя, Ирс .Пошел работать.

– И я тебя, - выдохнула в ответ, поражаясь, как приятно и просто говорить ему это.

Отбив звонок, я стала всматриваться в номера автобусов, чтобы поехать домой. Хотелось прийти, поесть, позвонить Гоше ближе к ночи и лечь спать, чтобы завтрашний день пришел быстрее. Но моим мечтам не суждено было сбыться.

Едва я подошла к дому, сразу почувствовала, что-то не так. Свет горел на кухне. Обычно папа обитает в гостиной, даже ест там. Дом встретил меня звенящей тишиной, что еще раз подтверждало опасения.

– Пап, - позвала я, а у самой сердце застучало.

Он у меня не старый и крепкий, не считая язвы, но всякое может быть.

Ответом мне снова была тишина. Не раздеваясь, едва живая от страха я прошла в кухню, уже готовая увидеть отца на полу, без сознания, вспоминая, как позвонить с мобильного в скорую.

Но мой молчаливый отче сидел за столом, спиной ко мне, и крутил стопку с водкой. Бутылка стояла рядом.

– Боже, как ты меня перепугал, - проговорила я тихо. – Па, ну разве так можно? Почему не отвечал?

Он развернулся и мазнул по мне взглядом, а потом опрокинул водку в горло.

– Пап, - позвала я опять. – Ты хоть ел? Чего за повод для выпивки в одиночестве?

Он встал из-за стола, и я увидела, что на нем лежат фотографии. Мои. И Гошины. Наши.

– Боже мой, - выдохнула я. – Что? Откуда это?

Отец усмехнулся недобро.

– Да, мне тоже хотелось бы знать. Откуда у тебя, Ирсен, такие фотографии. Никак дружок-наркоман развел?

Я лихорадочно стала собирать снимки. Они в принципе были не особенно откровенные. Гоша всегда снимал так, что в кадре не было видно груди или лобка, но его фото всегда были интимными, очень личными. И да, чаще всего, я была на них голой.

Кровь прилила к голове. Наверно, я пылала, как светофор, пока хватала фотографии со стола. Они красивые. Мы на них красивые, но не для моего отца, конечно. Он был в шоке от увиденного.

– Я думал, ты с бандитом связалась, а оказывается, все еще хуже. Ирсен, как ты могла? Он же может выложить это в интернет. Хоть сейчас. Не говоря уже о том, что будет после того, как вы разбежитесь.

– Ты не должен был смотреть, па – прохрипела я, почти плача. – Это личное.

– Твое личное легко стало общественным. Или тебе плевать? Тоже села на какую-то дурь вместе с этим..? М?

– Ты бредишь, пап.

– Ах, это я брежу? Покажи руки! – потребовал он, срываясь а крик.

Я не собиралась ничего ему показывать и пошла к себе, прижимая к груди охапку фоток. Но отец преградил мне путь и дернул за руки, заставляя отпустить драгоценную ношу. Фотографии рассыпались. Отец бесцеремонно задрал рукава моего свитера, чтобы посмотреть на вены.

Я не выдержала и сквозь рыдания закричала:

– Что ты ищешь? Следы от уколов? Так сейчас много другого дерьма, которое можно пить, вдыхать, втирать, глотать таблетками.

– Какая ты осведомлённая, - огрызнулся он, отпуская.

– Откуда у тебя фотографии?! – потребовала я ответа.

– От его тещи.

– Господи, - я закрыла лицо руками.

– Она сказала, что ты мешаешь ему общаться с дочерью, не стыдишься спать с ним, когда ребенок за стеной. Ирсен! Разве так можно? Это же…

– Не надо меня стыдить, пап. Я не делала ничего плохого. Серьезно, ты готов думать обо мне всякие гадость только потому что эта старая стерва принесла тебе фото? А ты спросил, откуда она их взяла?